— Как вы освободились из Дуата?

— Появляются разломы, и скоро мёртвые снова пойдут вместе с живыми…

Анубис собирался убить Осириса.

Анубис затянул цепи, и ревенанты вскрикнули.

— Скажите остальным представителям вашего вида, что, если они осмелятся снова ступить на земли живых, я лично разорву их на части своими зубами.

— Да, Великий Шакал! Мы обещаем.

Анубис резко дёрнул цепи, посылая через них свою силу. Ревенанты с криками превратились в пепел и исчезли. Воздух был насыщен серой, и Тахира позади него забыла, как дышать.

— Ты в порядке? — спросил Анубис, быстро повернувшись к ней. Глаза Тахиры широко раскрылись, когда она посмотрела на него, рассматривая символы на его коже, светящиеся цепи. Анубис выругался, и цепи скатились обратно в его ладони и исчезли.

— Что… ты такое… — Тахира отшатнулась от него.

— Всё в порядке. Я не причиню тебе вреда, — проговорил он, делая шаг к ней.

Тахира покачнулась, её смертный разум пытался всё осознать. Анубис бросился вперёд, чтобы поймать её, когда ноги подкосились.

— Просто дыши, Тахира, — сказал он тихо. Её рука коснулась его лица, выражение ее лица было растерянным.

— Анубис… — прошептала она. Её глаза закатились, и она обмякла в его руках.

Вздохнув, он поднял её на руки и понёс домой. Именно поэтому он никогда не общался с живыми.

Глава 6

Тахира проснулась, завернувшись в мягкие чёрные простыни, пахнувшие кедром и миррой.

Где я?

Она села и попыталась вспомнить, что, чёрт возьми, произошло. Она лежала на огромной кровати, а одна сторона комнаты была стеклянной и выходила на Нил.

Тахира потёрла лицо. Она помнила, как волновалась из-за того, что Рана не сказала ей, что ей нужна няня для Исаака, и из-за всего, что произошло на площадке. Она пошла на пробежку, потом столкнулась с Анубисом Ахомом, а потом… всё пошло наперекосяк.

— Я не могу поверить, что ты так выставил себя перед ней, Анубис! — мужской голос эхом раздался из коридора.

— Я не собирался позволять ревенантам нападать на неё или оставлять её одну на улице, — ответил глубокий, угрожающий голос Анубиса.

Тахира вздрогнула. Она была в доме Анубиса. В его постели. Она вылезла из постели и отодвинула штору, которой был задёрнут дверной проём, и пошла на звук голосов, желая увидеть говоривших.

Он разбудил меня?

Она покачала головой. Позже ей будет неловко, когда она узнает, что, чёрт возьми, происходит.

— Да ладно, ты ведь не спас меня от демона, — присоединился к спору женский голос. — Если ты не скажешь ей правду, то это сделаю я. Она может помочь!

Тахира прошла по коридору и обнаружила Анубиса и двух незнакомцев, сидящих в гостиной.

— Кто вы? — спросила она прежде, чем смогла остановиться. Женщина улыбнулась ей, и узнавание всколыхнуло в памяти Тахиры. — Подождите, разве вы не та пара, которая гонялась за собаками… Кема, верно?

— Верно! Ты Тахира. Я должна была догадаться, — произнесла Кема, вставая на ноги. — Пойдём со мной, я принесу тебе чаю. Оставим мужчин наедине. — Тахира позволила ей оттащить себя от Анубиса и другого красивого мужчины, который выглядел злым, как разрезанная змея.

На кухне из чёрного дерева Кема достала чашки и разлила уже заварившийся чай.

— Как ты себя чувствуешь после случившегося? Ты выглядишь немного бледной, — сказала Кема, поднося к ней чашку. Тахира сделала глоток, и мята успокоила её пустой желудок.

— Что происходит? — она спросила.

— В зависимости от того, что ты помнишь? — спросила Кема, опираясь на противоположную сторону стойки.

Тахира рывком сдернула резинку с волос.

— Я бегала. Встретила Анубиса, и… там были какие-то сущности. — Тахира внезапно снова почувствовала запах гнили на улице и поперхнулась. Кема наполнил стакан водой и передала ей. Тахира выпила его. — Они были похожи на говорящие трупы.

— Ревенанты. Они противные, и хорошо, что Анубис был с тобой, иначе ты, вероятно, была бы мертва прямо сейчас.

Тахира чуть не уронила чашку.

— Ты веришь мне?

— Конечно, верю. Тот спас меня от демона. Эти боги иногда не могут не вмешаться, что бы они ни говорили, — легкомысленно проговорила Кема.

— Боги? — разум Тахиры наполнился видением Анубиса, сияющим серебряным светом, с огненными цепями в его руках, его голос изменился, и он начал говорить на языке, от которого у неё горели уши. — Боги.