«Что ты сделал, чтобы с такой решительностью пробраться на Тростниковое поле?» — Тахира задавала этот вопрос снова и снова. Она и другие исследователи согласились, что Вахти украл гробницу у своего брата, а воровство было одним из преступлений, за которые судьи Маата осудили бы душу. Поместив себя в число судей, Вахти пытался подстраховать свою ставку на попадание в египетский рай.

Тахира подумала, что они достигли своего предела странности, а затем начали находить статуи Анубиса за фальшивой дверью в гробнице. Сотни маленьких статуй попали в жижу, вызванную сильными сезонами дождей. Их всё ещё ежедневно выкапывали её люди.

Вся гробница одновременно интриговала Тахиру и сводила её с ума, в попытке разгадать его тайну.

Тахира подняла голову и покрутила ноющей шеей. Её взгляд упал на рисунок карандашом и мелками, который нарисовал для нее Исаак, её племянник. Там был Анубис и ступенчатая пирамида. Это всегда вызывало улыбку Тахиры.

Исаак был невероятно умным ребёнком, но из-за болезни он не посещал школу по несколько месяцев. У него было заболевание сердца из-за того, что Рана болела краснухой, когда была беременна.

Исаак никогда не был крепким ребёнком, но он был ненасытным читателем и любил египтологию почти так же сильно, как и Тахира. Он не находил её рассказы о гробницах и богах мёртвых болезненными, как Рана. Тахира надеялась, что он поправится и сможет посетить место раскопок до конца сезона, чтобы она могла показать ему все статуи Анубиса. Они бы ему понравились.

— Ах, Тахира! Вот ты где, моя дорогая, — воскликнул мужчина, войдя в её рабочую палатку. Доктор Аарон Коэн был директором и ведущим египтологом этого участка. Он постоянно нервничал и суетился по площадке, как небольшой ураган.

— В чём дело? — спросила Тахира, её мозг пытался вернуться в настоящее.

— Пока ничего. Как поживают твои статуэтки Анубиса?

— Как раз занимаюсь ими, и до сих пор они все были одинаковые, — ответила Тахира и устало выдохнула. — Как продвигается планирование сборов?

До конца сезона оставался месяц, а они уже пытались подготовиться к закреплению территории и тому, чтобы свернуть лагерь на несколько месяцев. Тахира чувствовала лёгкую панику каждый раз, когда думала об этом. Ей следовало бы с нетерпением ждать свободного времени, но она не хотела уходить от гробницы и от этого места.

— О, ты знаешь, как это бывает. Все нервничают из-за того, что остались без работы на несколько месяцев и не знают, что происходит с финансированием, — произнёс Аарон и провёл рукой по своим пыльным седым кудрям. — Надеюсь, сегодня вечером какой-нибудь богатый человек почувствует себя щедрым.

Тахира нахмурилась.

— Сегодня вечером?

— Не говори мне, что ты забыла! Торжество! — воскликнул он.

— О. Торжество. Верно. Я уверена, что всё пройдёт хорошо, и деньги появятся. Так всегда бывает, — ответила Тахира. Она наклонилась и взяла ещё одну статуэтку Анубиса из контейнера возле своего стола.

— Тахира, ты должна там присутствовать, — настаивал Аарон.

— Зачем? Ты лучше уговариваешь людей открыть кошельки, чем я. — Тахира уже планировала сходить в город, чтобы перекусить, прежде чем вернуться на место раскопок этой ночью. Статуэтки Анубиса не собирались очищаться сами собой.

— Но ты прекрасная и блестящая Тахира Эскандер! Заклинательница мёртвых. Королева призраков.

— Это всё ерунда. — Тахира поморщилась. — Ты же знаешь, я не умею вести светские беседы и общаться.

— Я знаю, но ты умеешь быть отстранённой, красивой и умеешь очаровывать слушателей своей страстью к мёртвым, — уговаривал Аарон. — Пожалуйста, Тахира, сделай это для меня. Приходи на час; пусть люди увидят, как ты появляешься. Возможно, тебя не волнует радостная сторона дела, но тебя заботят раскопки. У нас кончились деньги, моя дорогая, так что, если ты хочешь вернуться в следующем сезоне, тебе нужно быть там.

Тахира издала тихий стон.

— Ты играешь грязно, Коэн. Хорошо! Я приду.

Аарон издал победный крик и исполнил счастливый танец.

— Ты — бриллиант среди всей этой пыли. Будь в музее в семь вечера в своём самом ярком платье. — Он улыбнулся ей, прежде чем поспешно уйти.

Тахира испустила тихое проклятие.

В конце концов, она вытащила телефон из потрёпанного рюкзака. Было три часа дня.

Рана должна проснуться. Телефон её сестры зазвонил несколько раз, прежде чем Рана пробормотала что-то среднее между ворчанием и приветствием.

— Просыпайся, сестрёнка, у меня чрезвычайная ситуация, — сказала Тахира.