— И я хочу, чтобы в следующий раз там была ты, — хрипло проговорил он, протискиваясь между моих ног и позволяя почувствовать толщину его достоинства внутренней стороной бедра. Эрик стиснул зубы от нашего соприкосновения, а мне перестало хватать воздуха в легких.

— Хочешь, чтобы я ждала тебя дома, как послушная игрушка?

— Нет, ангел. Ждала дома, чтобы получить удовольствие от своего мужчины.

— Называя себя моим мужчиной, ты серьезно перегибаешь палку.

Его губы медленно растянулись в обезоруживающей улыбке, а на щеке появилась ямочка, отчего внизу живота будто затянулся узел.

— Говоря мне, будто я тороплюсь, ты признаешь, что у нас есть шанс.

— Нет, не признаю, — запротестовала я, судорожно вдохнув.

Я действительно не признавала. Эрик был прав: я выросла в этом мире. Меня слишком близко подпустили к драме, которая слишком часто окружала игроков и их близких. Чересчур близко. Настолько, что я оказалась травмирована и твердо решила никогда не испытывать подобной боли и предательства. Грязные публичные разводы. Скандалы. Ожесточенные ссоры.

— Я не встречаюсь с баскетболистами, Бентли. Смирись с этим. И кстати, сомневаюсь, что мой отец оценит твою руку на моем бедре, не говоря уже о том, чтобы мы… встречались.

Эрик резко опустил взгляд, как будто только сейчас осознал, что его массивная ладонь скользила под ткань моих шортов, а большой палец гладил внутреннюю сторону бедра, из-за чего я была возбуждена до предела. Несмотря на то, что его окликнули, он продолжал ласкать меня. Почему я его не отталкивала? Эрик серьезно своевольничал, но все же то, как благоговейно он меня гладил, казалось очень приятным. Походило на обещание. Между ног начало пульсировать, и когда я почувствовала тянущую боль, то с силой сжала ноги.

— Неважно, какую фамилию ты носишь, я все равно буду жаждать тебя.

— Ж-жаждать, — я стала заикаться, наблюдая за приближением его губ. Словно загипнотизированная скольжением его языка по полной нижней губе. — Звучит серьезно.

— А я серьезно, ангел, — он прижался губами к моим. — Ты не встречаешься с баскетболистами. Хорошо. Но как насчет поцелуя? Разве это недостаточно безопасно?

— Обычно я говорю «да».

Он тихо рассмеялся, посылая маленькие счастливые пузырьки по моим венам.

— Один поцелуй, Грета. Потом я снова приглашу тебя на свидание, — Эрик смотрел на меня серьезным задумчивым взглядом. — Посмотрим, изменится ли твое мнение.

— Не изменится, — нервничая, прошептала я.

Как оказалось, волновалась я не зря.

Он начал чувственную атаку, притягивая меня за шорты к краю сиденья, и лизнул мои губы. Это было так быстро и откровенно, что я ахнула, чем Эрик воспользовался, погружаясь глубже. Он прижался к моим бедрам своими и наклонился, достаточно сильно, отчего у меня перед глазами все заволокло светлой пеленой и вспыхнуло желание большего.

Я хотела трения.

Но все, что он делал, это прижимался и вдавливал в меня свой большой ствол, прямо посреди клуба. Просунув руки под мою задницу, он принялся мять ее и удерживать на одном месте, пока его точеные губы словно наказывали мои, будто я была непослушным ребенком. Эрик ласкал меня своим языком, плавно скользя к губам, наши головы наклонялись то вправо, то влево. Наконец, я поняла, что уже не сидела на стуле, а меня куда-то несли. Еще несколько шагов, и моя спина ударилась об стену.

Я издала нетерпеливый сдавленный звук и обхватила ногами его бедра, молчаливо требуя большего. Со стоном Эрик подчинился, снова накрывая мой рот своим, наши языки сплелись, его бедра начали прижимать меня к стене. Его первый толчок вызвал в моем сознании предупреждающую вспышку, и я отстранилась, втягивая кислород в легкие и судорожно пытаясь оценить обстановку. Мы находились в пустой комнате, вероятно, зарезервированной для вечеринок? Как он это сделал? Как заставил меня полностью забыть о своих правилах?

Забыть, что я никогда раньше не была с мужчиной?

Судя по тому, куда все шло, Эрик собирался заполучить меня, всю меня, в этом клубе. И если я не найду способ снять его заклятие, именно это и произойдет.

— Остановись, — выдохнула я хрипло. — С-стой. Я…

— Ангел.

Его бедра качнулись еще дважды. Сильно. Грубо прижимая меня к стене и словно трахая, отчего мои ноги превратились в желе.

— Позволь мне. Позволь мне.

— Я не могу.

Я вспомнила, почему позволила ему поцеловать меня, и воспоминание дало мне сил отстраниться, хотя Эрику и не хотелось меня отпускать. Его ноздри стали раздуваться. Я же выскользнула из пространства между Эриком и стеной, принявшись поправлять одежду дрожащими руками.