– Да, всё по старой схеме, – хмыкнул Уильям. – С неграми всё же было бы чуть проще: им в первую очередь интересны деньги! Ну, ещё, может быть, возможность переехать в Европу. Впрочем, это в гораздо меньшей степени. А вот у немцев желаний может оказаться гораздо больше. Всё как всегда? Ищем прежде всего тех, кто в долгах, и тех, кто имеет склонность к гомосексуализму, садизму, педофилии и прочим извращениям. Здесь они невольно проявят себя. Вокруг полно чёрных девочек и мальчиков, готовых буквально на всё и за сущие копейки. Особенно, если поискать их не в самой Эфиопии, а чуть дальше, скажем, в том же Сомали.

– Боюсь, не так-то просто нам с тобой будет отыскать среди немцев извращенцев. Уж больно контингент идёт отборный.

– Ну нет и нет, найдём другие пороки. Кто ищет, тот всегда найдёт! Не найдём, так подстроим. Возможности всегда есть, всегда и в любой стране!

– Да, Уильям, да.

Вернувшись из посольства, я принялся за разбор накопившихся бумаг, попутно продумывая стратегию дальнейших действий. К тому же время от времени прибывали чернокожие «студенты», и проводить «собеседования» с ними тоже приходилось мне.

Внезапно голову пронзила резкая боль. Вот только этого ещё не хватало!

«Пожалуй, на сегодня хватит», – подумал я, откладывая все дела в сторону и пытаясь расслабиться. Но боль не отступала. Странно… Может, нужно отдохнуть как следует и просто лечь спать? Однако мне не спалось. На улице уже давно стемнело, а я всё стоял у окна и пялился на ночной город. Сверху едва пробивался свет Луны и многочисленных, но таких далёких звёзд. Танцующими бликами фонарей и проезжающих по набережным машин светилась вода рек. И лишь внизу, в придомовом парке было темно: горящие вразнобой фонари никак не могли разогнать ночную темень.

Моё внимание тут же привлёк один из них. Он на последнем издыхании боролся с тьмой, то периодически вспыхивая, то снова выключаясь. Тырк-тырк-тырк – свет! Тырк-тырк-тырк – тьма! «Вот так и в жизни, – невольно подумал я. – Тырк да тырк – свет, тырк да тырк – тьма.».

Будто в унисон с этими вспышками мой висок навязчиво сверлила резкая боль. Первый раз со мной такое! Пришлось идти на кухню, чтобы принять пару капель собственной микстуры от головной боли. К тому же она и на нервы действовала расслабляюще.

Вернувшись обратно к окну, я даже через пять минут не почувствовал, что боль ушла. Наоборот, она словно проникла во все клеточки моего тела, подхватила сердечный ритм и теперь пульсировала во мне, заставляя испытывать мучительные страдания. Что за ерунда?! Аж в глазах потемнело! Или это не в глазах?

Фонарь за окном в последний раз с треском щёлкнул, ярко вспыхнув светом на прощанье, и, наконец, погас. Парк рядом с домом погрузился почти в первозданную тьму. Над водой вдруг стал собираться густой туман, довольно быстро погружая её в серо-молочное марево. На небо наползла огромная туча, закрывая собой свет звёзд и яркий до недавнего времени диск Луны. И буквально через несколько минут всё вокруг погрузилось в кромешный мрак.

Впрочем, длилось это недолго. Тьма вдруг ожила, зашевелилась, быстро складываясь в образ Змееголового. Ящер что-то зло прошипел, но в тот же миг исчез. И тут внезапное озарение накрыло меня!

Ни секунды больше не раздумывая, я вновь направился на кухню и достал тщательно скрываемый пузырёк с настойкой Прозрения. Затем отмерил ровно пять капель на стакан и, долив в него воды, залпом выпил. Погасил свет и, как был, не раздеваясь, а лишь скинув домашние тапочки, рухнул на кровать. Едва моя голова коснулась подушки, боль сразу же прекратилась. И через несколько мгновений я заснул.

Погружённое не то в явь, не то в навь сознание отреагировало вполне ожидаемо. И словно со стороны я увидел себя в образе вооружённого до зубов всем мыслимым и немыслимым оружием путника. Шагая по ясно различимой среди чёрных песков тропе, я вскоре добрался до ярко освещённой арены. С одной её стороны возвышался храм, посвящённый Змееголовому, а с другой громоздился огромный, буквально исполинского размера металлический истукан в виде быкоголового создания.

И если храм Ящера я узнал сразу, то этого истукана я доселе никогда не видел, хоть он и привлёк моё внимание своей необычностью. Чудовищное создание выпрямилось во весь гигантский рост, вытянув перед собой человеческие руки. А в его чреве медленно разгорался какой-то инфернальный огонь, больше напоминающий адское пламя.

– Мамба, наконец-то ты явился на мою битву! Признаться, я уже заждался, – послышался в моих ушах знакомый голос Змееголового.

– На какую, блин, битву?

– На мою с Молохом.

– Что, опять!?!

– Не опять, а во второй раз.

– А я-то тут при чём?

– Собственно говоря, ни при чём. Просто тебе выпал редкий шанс. Пока мы будем драться, ты мог бы многое понять, разобравшись как в себе, так и в многих своих мотивах.

– Гм, ну ладно. Посмотреть, как другие дерутся, я люблю. Но зачем звать меня, да ещё так настойчиво?!