Как не вовремя! Я всегда старалась сдерживаться и в любых ситуациях искать

положительные моменты. Улыбалась, когда было грустно, разговаривала, хотя

хотелось лишь только молчать, боролась с хандрой, что неизменно посещала меня в период отчаяния. Но сегодня вся моя бравада дала трещину, через которую полился нескончаемый поток слез.

Истерика, которую я так долго и упорно гасила в себе, смогла все-таки найти выход. Уткнувшись в подушку, чтобы никто не услышал моих всхлипов, и закусив кончик одеяла, я завывала раненым зверем, оплакивая себя и свою судьбу.

– Одну минуту! — прокричала и кубарем скатилась с кровати, больно ударившись о ее ножку.

Черт, больно! По-детски вытерев слезы, я помчалась в санузел приводить себя в порядок. Взлохмаченное нечто с опухшими глазами и шмыгающим — носом

отразилось в маленьком зеркале. И вот почему я не умею плакать как героини

наших мелодрам? Вечно приходится бороться с последствиями слезоразлива.

Приведя себя в относительный порядок, я открыла дверь каюты и жестом пригласила дока войти.

– Что-то случилось? — задала вопрос, наблюдая как высокий и привлекательный мужчина мнется у двери.

– Да... Нет... Я думаю, что нам пора поговорить о том, что будет дальше, - вдруг

сказал он, переступая порог моей каюты и закрывая за собой дверь. Впервые.

Раньше он ограничивался лишь ее небольшим прикрытием.

– О чем? — насторожилась, подмечая несвойственное поведение дока.

Забравшись в кровать, я интуитивно прикрыла себя одеялом, создавая таким образом мнимую преграду. Лоранд почувствовав изменения в моем поведении,

осторожно присел на единственный стул. Нервно взлохматив отросшие волосы, он посмотрел прямо в мои глаза и тихо спросил:

– Что с тобой происходит в последнее время?

Я не знала, что ответить, как объяснить свое поведение и возникшее во мне чувство тяги к ним. Не так, как к другу, а совсем наоборот. И ладно бы к одному, но не сразу к двоим же! Это для меня явно перебор. Отвернувшись от дока, уставилась в серую металлическую стену.

– Не бойся, - мягко проговорил он, - все сказанное здесь останется только между нами.

Боже! Как стыдно. Лицо пылает от смущения, но док и не желает отступать.

– Вик! Девочка наша! Поделись своими мыслями, а то мы уже и не знаем о чем

думать! Что произошло? Откуда такие перемены?

Воспитанная в строгих патриархальных традициях, когда слово отца было законом, я и подумать не могла, что окажусь в подобной ситуации. Да и общество, в котором я воспитывалась, было хоть тайно, но верующим, строго поддерживающим традиционный семейный уклад.

– Не знаю, - всхлип, - я ничего не понимаю! — и снова слезы.

Истерика. Не думала, что окажусь настолько слабой, а ведь прожила не один десяток лет. Вроде понимать должна, что слезы сейчас не помогут, но нет. Расклеилась, как кисейная барышня.

Лоранд, тяжело вздохнув, без усилий приподнял меня с кровати и как маленькую усадил на свои колени. Хотя скорее всего для них я и была ребенком. Маленьким и неразумным. Меня саму порой бросает в ступор, когда вижу себя в отражении зеркала, ведь ощущать себя шестидесятилетней зрелой женщиной и в тоже время видеть свое юное тело отнюдь не так легко, как кажется на первый взгляд. Да и эти перепады настроения не способствуют гармонии души и тела.

Сейчас, чувствуя тепло и заботу дока, сидя в кольце его крепких рук, я поняла, как сильно скучала по объятиям. Именно их мне не хватало долгое время. Поэтому уткнувшись лицом в его грудь, я замерла, в надежде, что док еще не скоро решит ссадить меня на постель.

– Так дело не пойдет. Давай по порядку! — приказал Лоранд, а сам тем временем принялся осторожно поглаживать мою спину и голову.

– Не могу, - всхлипнув, тихо прошептала, — это сильнее меня.

– Хорошо, давай тогда по-другому, - не стал он настаивать на своем. — Ты ведь

успела изучить наши расы?

Это был не вопрос, а констатация факта. Я первым делом изучила именно их расы для того, чтобы знать какие опасности меня могут ожидать в будущем. Только вот ничего такого сверхъестественного я не нашла.

– Угу, - буркнула, тяжело вздохнув.

– А что значит линея для клеранца? — задал он новый вопрос, внимательно наблюдая за мной.

– Линея?

Это слово для меня было незнакомым. Нырять в эфир в нынешнем состоянии было глупо, да и ответ требовался немедленно.