КРОСС:

Уже еду.

ЗОЛУШКА:

Хорошо. Напиши, когда будешь здесь, и я встречу тебя на парковке.

КРОСС:

Нет.

Я заберу тебя у дверей.

Ты можешь не верить, но моя мама научила меня хорошим манерам.

ЗОЛУШКА:

Ты никогда не позволишь мне забыть это, да?

КРОСС:

Не планирую. Нет.

Увидимся через несколько минут.

Не прошло и десяти минут, как я уже болтаю с ее швейцаром.

Ага. Швейцар. Потому что Эверли Синклер живет в таком здании.

В таком, где есть сверкающие мраморные полы, которые грозят ослепить вас, когда на них попадает свет, и шикарная кофейня. Кофейня, где за чашку черного кофе берут, наверное, восемь долларов. Это такое здание, в которое можно войти только после получения специального кода для лифта и только потом подняться в ее квартиру.

Войдя в лифт, я набираю код пентхауса. Потому что почему бы ей не жить в пентхаусе? И угадайте, кто заходит в лифт прямо перед закрытием дверей? Бармен из «Уэст-Энда», который, я не совсем уверен, что он не запал на Эверли.

Я поднимаю подбородок.

— Привет, чувак.

— Все еще гоняешься за Злобным Близнецом? — спрашивает парень, глядя на меня так, будто оценивает угрозу.

— Что-то вроде того, — я скрещиваю руки на груди и оцениваю его. Этот парень меня не пугает. Я играю в профессиональный хоккей уже более десяти лет. Мне доводилось сталкиваться с более крупными и крутыми парнями, чем этот. — Ты тоже ее преследуешь?

Я наполовину ожидал, что он нанесет удар, пока он не начинает смеяться. Сильно.

— Нет, блять. Она психопатка.

Да… не то, чего я ожидал.

— Чувак, серьезно, Нет, она вся твоя. Если у тебя возникнут заминки в разговоре, спроси ее о чайках на пляже. Потом поблагодаришь меня.

Двери открываются этажом ниже Эверли, и бармен отдает мне честь, уходя, и бормочет: «Чайки, чувак. Верь мне».

Через минуту двери открываются снова, на этот раз на этаже Эверли.

Блять… Я не был на свидании четыре года, и чувствую себя ржавым, как дерьмо, стучась в ее дверь. Не нервничаю. Но определенно не в своей тарелке.

Только дверь открывает не Эверли.

— Привет, Кросс. Заходи, — Бринли Сент-Джеймс, один из физиотерапевтов команды, отходит в сторону, пропуская меня… на вечеринку? — Эверли выйдет через минуту.

Какого хуя?

— Привет, мужик, — мой товарищ по команде, Истон, подходит и пожимает мне руку. — Что ты здесь делаешь?

Это что, какая-то командная вечеринка, о которой мне не сказали?

— Он пришел забрать меня.

Эверли идет по коридору, и я едва не проглатываю язык. Она великолепна. Белый пушистый свитер свисает с одного голого плеча, а ее волосы волнами рассыпаются по другому. Обтягивающие синие джинсы красуются на ее невероятных, стройных ногах, а коричневые сапоги достигают колен. Трахните меня…

Истон ухмыляется, как ребенок, перебравший сахара.

— О, это должно быть хорошо.

— Будь милым, — кричит его жена с дивана, прежде чем сдвинуть одеяло со своей верхней части, обнажив грудь и крошечного ребенка, когда она перекладывает его на другую сторону. Когда я пытаюсь отвести глаза, она смеется. — Не волнуйся. В последнее время весь мир видел мою сиськи.

— Принцесса… — простонал Истон.

А парень, которого я раньше не замечал, прикрывает глаза, поправляя пакет со льдом на колене.

— Я не хочу, блять, их видеть. Убери это дерьмо.

— Никто тебя не спрашивал, Каллен, — огрызается Бринли, принося ему бутылку воды.

— Да ладно, Бринн. Всего одно пиво, — простонал он, глядя на воду так, будто она могла быть мочой.

— Отсоси, Синклер. Они дали тебе обезболивающее. Тебе не нужно еще и пиво.

Она осторожно убирает пакет со льдом и проверяет его колено, после чего аккуратно садится рядом с ним. Тем временем Мэделин Кингстон-Хейз, жена Истона и одна из владелиц чертовой команды, за которую я играю, поправляет ребенка и поворачивается к нам с Эверли.

— Итак… ты не собираешься нас представить, Эви?

Эверли перекладывает свой вес с одной длинной ноги на другую, затем тихо выдыхает.

— Хорошо. Но вы все отстой, — она обводит пальцем комнату. — И за это я избавлюсь от каждого из вас, — ее голос смягчается, когда она смотрит на ребенка. — Всех, кроме Гриффина.

Все в комнате смеются над ее чувством неловкости, и не уверен, нравится мне это или нет. Может быть, я слишком опекаю ее для первого свидания, когда скольжу рукой по ее спине и слегка надавливаю.