Никсон обходит машины спереди и обхватывает меня за плечи.

— Я же говорил тебе, братишка. Ты растущий, а не увядающий[x].

Хендрикс хватается за свои яйца.

— Как насчет того, чтобы продемонстрировать тебе это?

— Фу, мальчики.

Я давлюсь и отпихиваю руку Никса от себя.

Засранец целует меня в макушку, а затем выхватывает Грейс у Хендрикса.

— Приветик… — Лео щелкает пальцами перед моим лицом. — Что, черт возьми, я такое? Пустое место?

Я приподнимаюсь на носочках и целую огромную занозу в заднице в щеку, а затем пихаю его в сторону входной двери мамы и папы.

— Нет, ты мой любимчик, только не говори остальным.

Лео и Хендрикс играют в хоккей за Кройдонский университет. Лео в предпоследнем классе школы, а Хендрикс — первокурсник. Они любят строить из себя больших и плохих парней, но, если серьезно, я уверена, что мама все еще стирает их белье. В течение года с ними проще увидеться, чем с Никсоном. Он учится в Бостонском университете и является капитаном хоккейной команды. Уверена, что он до сих пор немного злится, что папа убедил его закончить учебу вместо того, чтобы участвовать в драфте в прошлом году. По крайней мере, прошлым летом он достаточно поворчал по этому поводу.

Я следую за ними через парадную дверь и мы все направляемся на кухню, где с заднего двора доносится восхитительный аромат жарящегося стейка. Мой желудок урчит, напоминая, что я не ела со времен «Сладких соблазнов» сегодня утром.

— Пахнет вкусно, мамочка, — говорит Никсон маме, прежде чем украсть нарезанный помидор из тарелки с салатом.

— Все мои детки дома, — воркует она и гладит его по щеке. — Теперь такое случается редко.

— Я всего в нескольких часах езды, мам, — пытается возразить Никсон, но одним взглядом она заставляет его замолчат и пробирается через всех нас.

— Ваш отец и Томми уже ждут на улице. Сегодня мы будем есть на заднем дворе.

Мальчики уходят, а мы с Грейс остаемся с мамой.

— Нужна помощь? — Грейс берет две бутылки воды из холодильника и бросает мне одну, затем запрыгивает на стойку, пока мама не бросает на нее взгляд и она тут же спрыгивает обратно.

— Ты можешь достать из холодильника торт, который я купила ранее, чтобы он дошел до комнатной температуры.

Затем она поворачивается и улыбка кривит ее губы.

— А вот ты… — Она направляет на меня свой зазубренный нож. — Тебе лучше начать говорить.

Я выбираю кусочек моцареллы из томатного салата и кладу его в рот.

— О чем?

Грейс кладет аппетитно выглядящий шоколадный торт на столешницу рядом со мной, затем смотрит между мной и мамой.

— О-о-о… Что я пропустила? О чем ей нужно начать говорить? — Грейс с тоской смотрит на торт, но потом решает вместо него съесть помидор. — Все прошло хорошо с малышками-балеринами сегодня утром?

— Все было хорошо.

Я закатываю глаза и провожу пальцем по шоколадной глазури. Она не знает, что упускает.

— Черт, как же вкусно.

Плечи Грейс опускаются.

— Хотела бы я иметь твой метаболизм.

Я снова провожу пальцем по десерту.

— Эверли Амелия Синклер, не трахай пальцами торт.

Мы с Грейс хихикаем над тем, как мама сбрасывает Т-бомбу.

— Ох-ох она выругалась и назвала тебя полным именем.

Глаза Грейс блестят. Она никогда не получает среднего имени, потому что хорошая близняшка никогда не делает ничего плохого.

— Да, это так, — соглашается мама, а затем проводит пальцем по глазури. — Потому что твоя тезка, тетя Амелия, позвонила мне после того, как ты ушла из «Сладких искушений».

Дерьмо. Я должна была догадаться, что она это сделает.

Глаза Грейс заметались между мной и мамой.

— Почему? Что случилось в «Сладких искушениях»?

Папа входит во французские двери и обнимает нас с Грейс своими большими руками.

— Как поживают мои девочки?

— Хорошо, папочка, — отвечаем мы в унисон.

Он целует маму в макушку и берет со столешницы миску.

— Ну, тогда вам лучше идти. Ужин готов, и ваши братья выглядят голодными.

Мама перекладывает вторую тарелку в другую руку папы, а затем снова смотрит на меня.

— Мы еще не закончили, Эверли.

Она забирает томатный салат и выходит вслед за папой на улицу, прежде чем Грейс шлепает меня.

— Что это было, черт возьми?

Я хватаю стопку льняных салфеток и делаю шаг назад.

— Помнишь парня, о котором я рассказывал тебе вчера вечером?

Ее глаза расширяются от предвкушения.

— Парень из «Уэст-Энда», занимающийся горячим сексом?

Я киваю, очень горячим сексом.

— Ну, оказалось, что его дочь занимается в твоем классе.