Я провожу членом по ее мокрой щелочке, наслаждаясь тем, как содрогается ее тело, а затем опускаюсь губами к ее уху.

— Ты уверена, что хочешь этого?

Она прислоняет голову к двери и снова прижимается ко мне.

— Мне нужны твои слова, Золушка.

— Да.

Она дрожит под моими прикосновениями.

— Ради бога. Трахни меня.

Мне не нужно повторять дважды, я обхватываю руками ее бедра и скольжу в нее, пока не дохожу до упора.

— Блять, — шиплю я, когда она вскрикивает. Это самый горячий звук, который я когда-либо слышал.

Я держу нас неподвижно, ощущая, как ее тело подстраивается под мое, прежде чем мы начнем двигаться вместе. Кожа к коже. Сначала мучительно медленно, но ненадолго. Я наматываю ее великолепные золотистые волосы на кулак и притягиваю ее лицо к своему. Наши губы сталкиваются. Языки переплетаются в неистовом, грязном поцелуе. Чувства захлестывают меня. Те, которые я не должен испытывать.

Слова давят на мои губы, желая быть произнесенными.

Моя. Моя. Моя.

Слова, о которых я не должен думать.

Вместо этого я всасываю ее язык и работаю с ее клитором, пока она не выкрикивает мое имя.

Но даже тогда я продолжаю трахать ее, не желая останавливаться… не желая, чтобы это закончилось.

— Дай мне еще один, Эверли.

Я выхожу и разворачиваю ее, затем прижимаю спиной к двери и погружаюсь в ее влажный жар. Ее груди подпрыгивают при каждом движении бедер, а ногти впиваются в меня, царапая кожу.

— О боже, Кросс, — хнычет она, и я вколачиваюсь сильнее. Быстрее. Пока она снова и снова выкрикивает мое имя.

Мои губы накрывают ее. Глотая ее стоны и свои собственные.

Пока она снова не начинает дрожать. Сжиматься вокруг меня. Выдавливать из меня жизнь, и я проваливаюсь в небытие, заполняя гребаный презерватив, разделяющий нас.

Эверли прижимается ко мне, ее платье смято в беспорядке между нами. Ее губы прижимаются к моей влажной коже, а ее язык облизывает шею, пробуя меня на вкус.

Я не отпускаю ее. Пока нет.

Я не хочу, чтобы пузырь лопнул.

Но у меня нет выбора, когда тяжелый стук в дверь грозит выбить ее.

— Злобный Близнец. Лучше бы тебе не трахаться в моем кабинете, — кричит разъяренный голос.

И что же делает моя загорелая богиня?

Ее локоны рассыпаются по плечам, когда она поворачивается и улыбается мне.

— Похоже, нам следовало быть быстрее.

Блять.

Я осторожно опускаю Эверли на нетвердые ноги и отступаю назад, как чертов школьник, который только что впервые попался в кузове отцовского грузовика.

— Дай угадаю… Парень за барной стойкой?

Эта девушка даже не краснеет, глядя, как я натягиваю джинсы. Она просто прикусывает нижнюю губу, прежде чем хихикнуть при очередном ударе.

— Остынь, Безумец. Я выйду через секунду.

Мой глаз дергается.

— Безумец?

— Я же говорила тебе. Младший брат. Не парень. Не расстраивайся сейчас, здоровяк.

Она поправляет платье, затем приподнимается на носочках и целует меня в щеку.

— Может, еще увидимся, Кросс.

Я обхватываю рукой ее голову и притягиваю к себе, чтобы поцеловать еще раз… и вот она снова прижимается ко мне.

— Да. Можешь не сомневаться.

Я достаю из кармана свой телефон и протягиваю ей.

— Как насчет того, чтобы дать мне свой номер?

Она вскидывает бровь, затем берет телефон из моих рук. Ее пальцы бегают по экрану, прежде чем ее собственный телефон пищит в ее кармане. С застенчивой улыбкой она делает то же самое со своим телефоном, а затем машет рукой.

— Пока, Кросс.

Я молча наблюдаю за тем, как она, не оглядываясь, проскальзывает в дверь, а затем опускаю взгляд на свой телефон.

ЗОЛУШКА:

Я оставила тебе туфельку. Посмотрим, сможешь ли ты меня найти.

Конечно, ее туфля лежит на полу рядом с моей едой.

Что, черт возьми, я только что сделал?

ГЛАВА 3

— Почему так долго? — Арес ворчит, лежа на диване, когда я вхожу в дом. Он убивает остатки того, во что он стреляет в видеоигре, прежде чем подняться. — Я умираю с голоду.

Я бросаю пакет из «Уэст-Энда» на стол и игнорирую младшего брата, не в настроении слушать его бредни. Не тогда, когда мои мысли постоянно возвращаются к моей поцелованной солнцем Золушке.