Найди меня…

Черт.

— Ты выжил, не так ли? — я беру пиво из холодильника и смотрю, как Арес бежит к еде, словно гребаная одичавшая собака, которая не ела месяц. — Ты же знаешь, что летом тебе не необязательно набирать настолько много массы? — поддразниваю я его.

Он ест больше, чем любой другой игрок, которого я знаю. И всегда ел. Арес переехал к нам несколько месяцев назад, после того как в середине прошлого сезона его обменяли в «Филадельфийскую революцию». Я всегда надеялся, что мы с ним снова будем вместе играть в хоккей, но не понимал, что для этого придется снова жить с ним. Я имею в ввиду, что съехал, когда в восемнадцать лет начал играть в юниорах. Мы уже больше десяти лет не жили под одной крышей. По крайней мере, теперь мы не живем в одной комнате.

— Отвали, придурок. Ты же не хочешь, чтобы я ослаб когда надераю кому-то задницу на льду для тебя? — насмехается он и сортирует еду.

— Неважно. Где Беллами?

Мама и папа отпустили бы нашу сестру в колледж подальше от них, только если бы она была рядом с кем-то из нас. Она выбрала меня и поступила в Кройдонский университет. Умный ребенок.

Она только что закончила первый год обучения на медсестру. В старших классах она много времени проводила в больницах. Уверен, это повлияло на выбор карьеры.

Это определенно задело всех, кто ее окружал, включая меня.

Когда ты так близко подошел к потере любимого человека в столь юном возрасте, это заставляет переосмыслить многие вещи. Быстро.

Беллами — заноза в заднице с золотым сердцем, она обводит нас с Аресом вокруг своего маленького пальчика. Всегда.

— Чувак… — он вытаскивает всю еду и смотрит на меня. — Это дерьмо холодное.

— Отвали.

Я улыбаюсь.

— Я привез и заплатил за еду. В следующий раз купи сам.

Видимо, мое хорошее настроение испортилось во время поездки домой.

Я виню во всем туфлю.

Эта дурацкая, проклятая туфля.

Я не играю в игры. И уже очень давно. То, что я рассматриваю этот вариант ради этой девушки, просто сносит мне крышу. Моя бывшая была той, кто любил играть в игры. Она делала это часто… слишком часто.

Достаточно для нас обоих, хоть она знала, что я это ненавижу.

Мы с Хелен познакомились после хоккейного матча несколько лет назад. Один уик-энд превратился в два. Два уик-энда превратились в месяц, и не прошло еще и двух, как она была беременна моей дочерью Керриган. Я пытался поступить правильно, но не мог заставить себя жениться на ней. Не тогда, когда я знал, что не люблю ее. Ни тогда. Ни сейчас. Как оказалось, вообще никогда.

Мы съехались и пытались наладить отношения ради Керриган, но очень быстро стало ясно, что она не создана для материнства. Хелен больше интересовало быть женой профессионального спортсмена и вести соответствующий образ жизни, чем наша дочь. Она настаивала на кольце. На свадьбе. На титуле. В действительности, она никогда не настаивала на самом браке или отношениях.

Я люблю Керриган всем сердцем, а Хелен подарила мне ее, поэтому я старался, чтобы все получилось для моей малышки, а это было больше, чем когда-либо делала ее мать. Все остальные вещи были важнее нашей семьи.

Она должна была принимать таблетки, когда забеременела нашим сыном, Джексоном, почти через два года после рождения Керриган. Думаю, она думала, что тогда у меня не будет другого выбора, кроме как жениться на ней. Когда стало очевидно, что ничего не выйдет, вместо того чтобы попытаться разобраться, Хелен устроила скандал и ушла. Через несколько недель со мной связался адвокат и предложил полную опеку над детьми, если я дам ей такое же соглашение, какое она получила бы при разводе. Я ухватился за этот шанс. Она отказалась от всех юридических прав и я не оглядывался назад.

Это было несколько месяцев назад, и с тех пор я не видел ее и не слышал о ней.

С тех пор у меня также не было секса.

До сегодняшнего вечера.

До Эверли.

Блять…

Я хватаю Ареса за руку как раз в тот момент, когда его пальцы щелкают перед моим лицом.

— Прекрати, придурок.

— Что, черт возьми, с тобой не так?

— Ничего.

Я качаю головой и ухожу.

Беллами проходит мимо меня, потом останавливается.

— Привет, — вскидывает она бровь. — Куда ты идешь?

— В душ, — вздыхаю я.

Она наклоняет голову в сторону и пристально смотрит, словно пытаясь найти недостающий кусочек головоломки.

— Почему? Ты испачкался, пока забирал ужин?

— Брось это, Беллами, — предупреждаю я, но это еще больше разжигает ее интерес, и она смотрит на Ареса.

— Что заползло ему в задницу?

Тупица пожимает плечами, когда кетчуп из бургера стекает с его рта.

— Боже мой. Мама умрет, если увидит, что ты так ешь.

Беллами сморщилась, но потом снова обратила внимание на меня.