– Мексиканского вождя? – подсказал старьевщик сыну.

– Вроде бы…– засомневался сын старьевщика

– А может быть Вавилонского царя? – подтрунивал над ним старьёвщик.

– Кажется – то ли визиря, то ли шах ин шаха. – припоминал сын старьевщика.

–Теперь, сынок, это неважно! Но, знаешь, брать его мне,

действительно, было неловко. Помог я им от души.

Славные ребята, эти комедианты! Попали в беду, а платить нечем. Бывает! Сам знаешь! – ответил ему старьёвщик.

– Да…Бывает! Но они были так рады твоей помощи и хотели отблагодарить тебя. И как уговаривали. Помнишь, папа?

–– Да! Конечно, сынок! Они сказали мне: «Пожалуйста, возьмите! Кто знает, может быть эта груда мишуры, бархата, шелка, парчи, кружев и блесток выручит Вас с сыном в трудную минуту!» И знаешь, сынок, они были правы!

Сегодня это костюм Великого Мага, Повелителя Судьбы…

Сын старьевщика очень обрадовался:

– О! Как хорошо! Папа!

Но вдруг старьёвщик стал серьезным и начал объяснять сыну, что нужно будет сделать:

– И так, сегодня этот костюм будет как нельзя кстати.

А теперь полюбуйся приготовленным и для тебя нарядом! – увидев чудесный костюм, сделанный для него, мальчик воскликнул и от удивления, и от восхищения:

– Конечно, папа, я знаю, что у тебя золотые руки, но сегодня, поверить не могу своим глазам. Из обрывков кружев, из разноцветных лоскутков ты создал такой чудесный наряд.

– Сынок, это костюм ангела с секретом! Да-а-а! Так, что! Беги к реке. Хорошенько искупайся и надевай-ка это одеяние. Тут в рукавах притаилось такое устройство: вот здесь, видишь?

– Да, папа, понял.... Вот эти верёвочки. Вижу.

– Так вот, сын! Если за них вот так подергать, распахнутся два белоснежных крыла. Так что, скорее прыгай в речку! Пора хорошенько искупаться. А главное – помни, что сегодня ты не сын старьевщика! Сегодня ты – наследник великих тайн могущественного мага, владеющего секретами поворотов Судьбы!!! – кричал ему с берега весельчак-старьевщик, плескавшемуся в реке сыну.

Когда сын старьевщика, вышел на берег к отцу, он помог ему нарядиться в этот изумительный костюм. Надевая его, мальчик увидел, что в их повозке множество белых мешочков. Это удивило его и поэтому мальчик спросил у отца:

–Да, этой ночью ты потрудился на славу. И когда ты успел сшить за ночь много белых мешочков с завязками.

О! Да их тут целая повозка! А для чего они, папа?

– Это я тебе объясню по дороге. – ответил старьёвщик сыну, украшая ослика плюмажем и, готовясь в путь.

Утром нового дня библиотекарь Архивариус был так увлечен написанием новой сказки, что не заметил, как вошла его внучка Аделинка. Заметил только, когда она погасила уже не нужную керосиновую лампу. Она с укором покачала головой, сказав ему:

– Дедушка! Ты опять просидел ночь напролет. Новая сказка?

Библиотекарь в ответ прочитал ей только, что написанный им текст внучке, которая слушала его очень увлечённо. Она держала чернильницу, в которую он макал перо, сказав ей:

– Послушай, как тебе это нравится?

«Нарядные и бесшабашные они въехали в город. Ленты, вплетенные в гриву ослика, развивались на ветру.

По дороге Старьевщик объяснил сыну, что он задумал, и объяснил сыну, что он должен делать. Да! В этот раз их появление не осталось не замеченным.

И действительно; нарядные и бесшабашные: отец и сын въехали в город. Они так же, как и прошлый раз проехали под окнами библиотеки. И библиотекарь, и его внучка тотчас выглянули, в окошко, узнав цоканье копыт их ослика. Рассматривая их наряды и то, как ярко была украшена повозка и ослик, библиотекарь рассмеялся, сказав внучке о том, что он сразу догадался, что этот выдумщик- старьевщик наверняка придумает, что-то замечательное и развеселит весь город.

Остановилась их повозка на площади того же городка у стен Старой Башни.

Когда же на рыночной площади собралась толпа зевак, рассматривающих повозку, старьевщик, то есть, маг, вышел из повозки к горожанам. Он величественно поклонился и приветствовал окружавших его людей. Он произнес, загадочные слова:

– Буа – о – уа – у! – и прочую галиматью, которую

таинственно, но громко провозгласил старьевщик, внимающим ему горожанам.

Народ пытался вслушаться в эту галиматью, толкаясь и переспрашивая друг друга: