— Это ты вмешался в ход боя?.. — герцог Сару, пожилой мужчина с седой шевелюрой и тонкими чертами лица, едва улыбнулся. — Отличный манёвр... Ставлю вас в резерв, выдвигайтесь по команде, если понадобится...

— Есть! — Таргус ударил себя кулаком по нагруднику.

— Можете идти... — сказал ему герцог.

На выходе из шатра Таргус остановился возле одного из стражей.

— Что с ним случилось? — спросил он.

— Штуцерник, — коротко ответил страж. — Проходи, не задерживай.

Таргус вернулся к своей манипуле, возле которой тёрся какой-то тип в дорогих доспехах.

— ... Не положено, — сказала ему Мотена.

— Ты вообще молчи, баба, — выговорил ей тип. — Я хочу поговорить с вашим командиром об этом потрясающе успешном манёвре! Скажите мне, где он?

— Что здесь происходит? — подошёл Таргус.

— Ты кто такой? — повернулся к нему этот наглый тип.

— Я командир этой баталии, — спокойно ответил ему Таргус. — Какие-то проблемы?

— Ты-то мне и нужен! — заулыбался тип и протянул руку для рукопожатия. — Я — граф Граб Аландо, командир баталии «Кровавые лотосы».

— Таргус Виридиан, командир баталии «Виктрикс», — представился Таргус и ответил на рукопожатие.

— «Виктрикс»? Никогда не слышал, — граф Аландо почесал затылок. — Ну, с этого дня про вас услышат все! Это ваш звёздный час! Ты скажи мне, Таргус, как ты сумел добиться такой скорострельности своих штуцеров? Я же видел, как вы скосили артиллеристов, это точно штуцеры!

— Муштра и удача, — пожал плечами Таргус.

Секреты он собирался хранить до последнего. Кто-то всё равно соберёт пули на поле и до чего-то додумается, но вероятность этого крайне низка. Поэтому выгоднее всего молчать.

— Так бывает, но... — сразу было видно, что граф не поверил.

— Мне нужно заниматься моими людьми, — прервал его Таргус. — После битвы поговорим.

— Хорошо, — отступился граф, по глазам Таргуса понявший, что лучше не спорить.

— Помо, сбегай к обозу и командуй передислокацию к нам в тыл! — дал приказ Таргус.

Посыльный, снабжённый облегчённой бронёй умчался в направлении обоза.

Таргус встал в первый ряд и начал наблюдать за ходом битвы.

Накал боя никак не желал спадать, рубилово штыками, тесаками и саблями не останавливалось ни на миг, раненым никто не помогал, нет таких людей, занимающихся целенаправленной помощью пострадавшим, максимум кого-то оттаскивали в тыл построения, а дальше они были предоставлены сами себе и судьбе.

У Таргуса в обозе были наёмные врачи, которые согласились даже приблизиться к полю боя только за серьёзные деньги.

Обоз прибыл спустя тридцать с лишним минут, тяжелораненых, а таких были единицы, передали в обоз, где в хирургической повозке, сконструированной по спецзаказу, им оказывалась более или менее компетентная помощь.

Так как появилось время, посчитали и убитых. Тридцать восемь человек безвозвратными, одному прокололи колено, он больше не солдат, трое получили пулевые ранения внутренних органов, шансы на выживание низки. Ранение лёгкой степени тяжести получило двадцать два человека, но с ними справились своими силами.

Результаты вышли даже лучше, чем ожидал Таргус. Даже он сумел недооценить благотворное влияние муштры на качество солдат.

Тем временем солиринцы ввели последний резерв. Из-за судьбоносного обстрела артиллеристов, эффективность оказания ядерно-картечного давления на правый фланг снизилась, поэтому ситуация там начала складываться для них не лучшим образом.

Таргус ждал и ждал введения резерва, в голове спланировав оптимальную тактику развала формации противника натиском с левого фланга, но команды всё не поступало.

Он видел, что победа уже практически гарантирована, но можно было ускорить её и сделать менее человекозатратной. Впрочем, у герцога была своя голова и своя неоспоримая логика: чем меньше наёмников выживет в конце боя, тем меньшая доля трофеев будет им положена.

Битва закончилась не внезапно вдруг, а постепенно, когда войска противника подразделение за подразделением начали отступать.

Победители, вооружённые штыками, начали ходить по полю и закалывать раненых, но никто не позволял себе грабежа. Все внимательно следили за добивающими, поэтому позволить себе поднять что-то означало для них смертный приговор.

Тут есть специальная трофейная команда, которая соберёт имущество усопших и сложит в общую казну похода.

Проигравшие баталии отступили в лес, лагерь противника опустел, как и ставка. Судя по ряду признаков, это не было паническим бегством, а спланированным манёвром, об этом говорили исчезнувшие куда-то пушки.

Это значило, что битва-то может и выиграна, но она далеко не последняя.

Таргуса внезапно заинтересовала судьба ополчения, наличие которого было заявлено купцом Мрако. Он оглядел поле боя и, пусть не сразу, но нашёл его.