Назавтра я повез свою подругу в Фуншал покупать ей новую камеру. Скажу вам, наша столица – далеко не Париж, не Лондон и даже не Москва. Вот есть один магазин «ФНАК», и хватит, больше не проси.

– Нет, Руди, это не «Сони». Таки да, «Кэнон» – хорошая камера, не надо мне ничего петь, но у меня остались и зарядник, и еще батарейка запасная для «Сони». Ну скажи мне, из каких соображений я буду нечто иное брать?

– Да, это «Сони». Да, она новее, чем моя. Но она не розовая… А еще у нее этот вот, как его… видоискатель. Из-за него экранчик не поворачивается. Селфи-то как делать? И не розовая. Я ХОЧУ РОЗОВУЮ!

Ну вот с этим не поспоришь, хочет она розовую, а где ее взять, если это позапозапрошлый сезон? Ладно, проехали. Осталась Агнесс без фотокамеры.

Но это еще не все хохмы. Вот смотрите, что дальше было…

На другой день Агнесс пригласила меня к себе на яхту проехаться слегка вдоль побережья, пока погода безветренная. Договорились, что я подъеду в Кинта-ду-Лорде около полудня – видимо, для нее это раннее утро.

Я вышел на площадь, поздоровался со всеми приятелями. Это заняло, как обычно, минут двадцать, меньше не бывает. Пришлось выслушать рассказ о свадьбе чьего-то очередного племянника, обсудить вчерашний матч «Тондела» против «Насионала» и прогноз погоды на завтра. Я спросил, появлялся ли уже таксист Педру, и услышал странный ответ: Педру, как обычно, со своей машиной на площади у церкви или на второй стоянке, но работать он сегодня не будет. И вообще, сегодня таксисты не поедут. Что-то небывалое. Забастовка в нашей тихой гавани? Бунт? Гражданское неповиновение?

Я порысил к церкви. Там действительно, как и каждый день, стояли таксисты со своими желтыми авто, но сегодня они не приглашали снующих мимо туристов прокатиться по острову, а, наоборот, если кто пытался сесть, мотали головами, разводили руками – не поедут, мол. То же самое было и на второй стоянке через квартал, у бара «Солар». Это фактически таксистский бар, они ставят машины, а сами сидят, пьют кофе и обсуждают свои проблемы.

Педру был там. Я к таксистам:

– Алло, народ, что происходит? Что за дела? Педру, отвези меня в Кинту!

А он мне:

– Прости, брат, не поеду. Мы сегодня стоим, никто не ездит. Весь остров стоит. А в восемь вечера двинем в столицу маршем по авениде Инфанта мимо президентской Кинты Вижии. В знак протеста.

– Протеста против чего? Низких цен? Малого количества желающих прокатиться?

Педру посмотрел на меня с явной горечью, будто я, сущеглупый недоумок, пляшу на могиле его бабушки.

– Ты что, Гонзу, ничего не знаешь? Ты же газеты каждый вечер читаешь, уж ты-то должен знать…

А я опять чуть не сутки с Агнесс провел, сначала ходили по магазинам, потом у меня виски пили под воспоминания. В кои-то веки я нарушил свой режим – и по пляжу не бегал, и газет не читал. Вот женщины – даже на старости лет от них одно беспокойство. И именно в этот день сообщили что-то значительное в «Дневнике», где, в общем-то, главные новости – это футбол и поддержание здоровья во всех видах.

– Таксиста одного убили. Ты знаешь, уже с месяц или больше на таксистов нападают, выручку отбирают. Мы все боимся. Вон, даже деньги у сеньоры Клары оставляем. Больше двадцатки мелочью с собой стараемся не возить.

Клара, хозяйка бара «Солар», оказывается, не только кофе таксистам подает, но еще и хранит их капиталы – прямо приватный банк. И правда, уже какое-то время появляются в газетах заметки об ограблении таксистов, им угрожают, часто с ножом, отбирают выручку. Причем все чаще и чаще, последнюю неделю практически каждый день. Таксисты на острове в основном старые, как и их машины, они-то и становятся жертвой вымогателей. Но чтоб убить?..

– Да кого убили-то?

– Парня одного, молодого. Видать, не захотел с деньгами расставаться, в драку полез, и этот гад его сначала по голове треснул, а потом зарезал. На, вон, хочешь, сам почитай.

Он сунул мне в руки вчерашнюю газету. В криминальной хронике говорилось, что таксист был найден мертвым возле своей машины в районе Параизу. А это совсем рядом. Убийца оглушил его гаечным ключом, а потом ударил ножом. Ключ был обнаружен рядом с телом. На нем отпечаток большого пальца. По картотеке он не проходит. Бумажник, в котором была всего пара десяток, убийца не взял, тот остался в кармане трупа.

Если отпечатков нет в базе, значит, это новичок, убил, скорее всего, разозлившись, был выпивши или обкурен, агрессивен. Бабки не взял – видимо, сам испугался того, что вышло. Если он не получил навар вчера, значит, велика вероятность, что попытается получить его сегодня. А таксисты не работают…

Только у меня все это прокрутилось в голове, как в кармане затренькал телефон. Звонила Агнесс. Она была страшно недовольна – я опаздывал. Как же наша прогулка на яхте? Я сказал, что прогулка, похоже, накрывается.

– Агнесс, возьми машину от своего отеля и дуй сюда ко мне – дело есть.

– Дело?!

Вот это вот «дело» она произнесла так, будто после каждой буквы – а каждая буква была большой, очень большой, прямо буквищей – стояли и восклицательный, и вопросительный знак разом. Любопытство, неприятие, отбрасывание этого «дела» от себя. Но любопытства все-таки больше. Не удержится, приедет.