– Толян! – Опустился на корточки Гришка, позволяя щенку себя облизать.

Песик активно вилял, а парень не прекращал его гладить, пока Саша вошла в квартиру. К сожалению, без жертв не обошлось. Смертью храбрых пали носки Царева, его шапка, кроссовка и пульт от телевизора. Все это, разодранное, валялось на полу в коридоре. Хорошо, хоть луж не было видно. Но это значило, что Толя долго терпел и мог сейчас напрудить прямо в подъезде у порога.

– Можно я с ним погуляю? – Взял поводок Гриня.

– Только никуда не уходите из двора. – Попросила Саша, все еще осматриваясь в прихожей.

– Ладно.

– И запомни номер квартиры.

– Уже!

Пес послушно подставил голову под ошейник и сразу, как только мальчик застегнул ремешок, полетел по ступеням вниз.

– Надо же, какой смышленый. – Удивилась девушка.

Глядя на Толю, даже не верилось, что из этого неуклюжего маленького шмеля с большими ушами потом вырастет большой пес с царственной осанкой и величавой поступью. Пока его делишки говорили лишь о том, что он большой шалунишка. И о том, что Лев сильно просчитался, не оставив малышу никаких игрушек – от скуки тот принялся жевать его вещи. Особенно жаль было фирменный кроссовок, в таком покореженном виде его уже нельзя было использовать по назначению.

Саша решила, что нужно прибрать здесь, но сперва ей не терпелось осмотреться. Она сняла обувь и прошла в комнату. Казалось, с прошлого раза в ней ничего не изменилось. Обычная холостяцкая берлога с минимумом вещей и мебели. Нигде не обнаруживалось никаких признаков присутствия женщин: ни щетки в ванной, ни фотографий в рамочке на полке.

Девушка толкнула дверь в смежную комнату. Она была небольшой, и Царев использовал ее как шкаф для хранения немногочисленной одежды. Двойная вертикальная напольная вешалка, наполовину заполненная вещами спортивного стиля. И больше ничего. Царев как будто не спешил обживаться в квартире. Он словно приходил сюда только спать. Никакой индивидуальности, никаких отпечатков пребывания здесь постоянного хозяина – кроме этой комнаты-гардеробной, если можно было ее так назвать.

Перед тем, как закрыть за собой дверь, Саша подошла к вешалке и поднесла к носу одну из его футболок. Знакомый аромат был уже таким родным, что все внутри нее перевернулось. Не должно так щемить в груди, и подскакивать пульс, когда чувствуешь запах того, с кем спишь без чувств, и кто должен быть тебе абсолютно безразличен.

? Polnalyubvi – Больше ничего

Обычно после ночного выезда пожарные поднимаются обратно в спальню, но Лев остался в столовой. Заварил себе чай с молоком, уселся за стол и сидел, глядя в одну точку. Нужно было что-то решать насчет Саши, их сделка была ошибкой. Не стоило даже начинать. Как можно было спать с кем-то, даже без обязательств, когда девушку, с которой ты все еще был связан обещаниями, меньше, чем через три недели, должны были отключить от аппаратов?

Конечно, он теперь ненавидел себя за проявленную слабость. Поддался зову плоти и похоти. Они с Алиной дружили с детства, а на выпускном он признался ей в любви. Два с половиной года, которые они провели вместе, были просто прекрасны. И в тот день, когда она погибла, Лев вез ее на юг, чтобы, как следует, отдохнуть. Алина никогда не видела море и так мечтала его увидеть…

Но этой мечте уже не суждено сбыться.

Они стояли на пункте пропуска, и Лев подумывал, что, наверное, самое время купить кольцо и сделать ей предложение. Алина красила губы, глядя в маленькое зеркальце. Даже если бы они заранее увидели несущийся на них неуправляемый грузовик, то не успели бы выскочить. Но, возможно, взглянули бы друг на друга в последний раз.

Он даже не помнил момент удара. Но позже просматривал его десятки раз: видео с камер крутили по новостям едва ли не чаще рекламы. На нем грузовик, потерявший управление, в считанные секунды сминает правую часть автомобиля и врезается в одну из колонн. Лев не был в сознании, когда их вырезали из смятой, как консервная банка, машины. Он очнулся уже позже, в больнице. Врачи сказали, ему крупно повезло.

А вот с Алиной все было сложнее. Медики долго боролись за ее жизнь, а потом сказали, что остается только ждать. Но и эту надежду они отняли у них очень быстро, через неделю заключив, что повреждения столь обширны, что девушка уже никогда не придет в себя.

Потом была стадия отрицания. Несмотря на то, что папа Алины был врачом и полностью доверял поставленному диагнозу, он позволил Льву бороться дальше. Независимые экспертизы, исследования, письма в разные клиники, новые консультации. Царев бросил учебу в университете ради поиска тех, кто даст им хотя бы малейшую надежду. Самый уважаемый в стране Институт нейрохирургии стал пристанищем для Алины. Это была последняя инстанция для тех, кто верил в чудо до самого конца.

Уникальные методики по восстановлению тяжелых повреждений центральной нервной системы, медикаментозная терапия, различные стимуляции, работа со спастикой – врачи этого центра поднимали многих, у кого был хотя бы крохотный шанс. У Алины его не оказалось. После многочисленных манипуляций и исследований врачи только подтвердили выводы своих коллег: выхода из этого состояния уже не будет никогда.

Гнев, торг, депрессия.

Последняя стадия чуть не затянулась удавкой на шее Льва. Вовремя подвернулась работа пожарным. Теперь он видел хоть какой-то смысл в своей бесполезной жизни. Все вокруг повторяли, что ждать, что Алина очнется, бессмысленно, но умертвить ее отключением аппаратов Лев не позволял. Наверное, Марье Михайловне тоже требовалась надежда, раз она согласилась на то, чтобы подождать три года. Но чуда не произошло, и теперь этот срок подходил к концу.

Паника смешивалась с отчаянием и лишала сна.