Выйдя на смену после трех дней больничного, девушка стремилась скорее наверстать упущенное. Особенно дотошно просила Галочку объяснять ей каждую деталь происходящего на вызовах, подробно записывала все в свою тетрадь, и даже во время перерывов просила ее делиться историями из опыта службы в части, которые могли бы помочь ей в будущей работе.

Больше всего Саша волновалась, что завтра ей придется столкнуться с Царевым в части. Будет его смена. Как она посмотрит ему в глаза? Что скажет? Насколько неловко будет встретиться в столовой и отыскивать темы для разговора?

Но на следующий день, когда она утром выходила из диспетчерской, Лев прошел мимо, сделав вид, что не заметил ее.

? Миша Марвин – Не надо быть сильной

– И теперь она не отвечает на мои звонки, прикинь! – Продолжал трепаться Соло, пока они входили в часть через гаражные ворота.

– И что? – Хмуро промычал Лев.

Он так злился и так устал, что не был настроен слушать байки друга о его сексуальных приключениях со знойными красотками. Даже если тот подцепил одну из них на пожарном пикнике. Даже если речь шла о лучшей подружке Саши. Лев вообще не хотел ничего о них слышать. Как она и просила, после их разговора он сосредоточился исключительно на своих проблемах.

Два дня он потратил на общение с врачами. Светила науки и медицины слово в слово заново подтвердили ему то, что он и так уже слышал. «Нет», «никогда», «никаких вариантов». Воздействовать на родителей Алины они не могли и не собирались, юридически только ее мать и отец могли решать дальнейшую судьбу дочери. С последними Лев и провел вчера гребанных три часа, обсуждая одно и то же по десятому кругу.

Под конец они чуть не поругались окончательно, и Царев понял, что своими словами и действиями лишь причиняет этим людям боль. Они и так были измучены, и просто хотели покоя: для Алины и для себя. Утром Лев закинул Марии Михайловне Толика и пообещал, что заберет ровно через сутки – завтра утром.

– Как мне отдать ей это? – Соло вынул что-то из кармана. Кружевное, красное. – Или оставить себе?

Царев выругался, остановившись и уставившись на женские стринги в его руке.

– Трусы? Серьезно? На хрена ты таскаешь их с собой?

– В то утро мы не нашли их, когда собирались, а потом я обнаружил ее трусики в складках одеяла. – Ухмыльнулся Кирилл. – Как думаешь, она специально оставила их у меня? Чтобы был повод снова увидеться?

– И поэтому она не берет трубку?

– Ну, не знаю.

– Фу, убери это от меня. – Поморщился Лев.

– И что мне теперь делать?

– Избавиться от них.

– Они симпатичные. – Пожал плечами Соло.

– Тогда носи их, сраный извращенец! – Усмехнулся Царев и направился к лестнице, ведущей на второй этаж.

Зная, что в диспетчерской может находиться, Саша, он намерено не смотрел в ту сторону. Ему не хотелось ощутить возбуждение при виде ее стройных ножек и аппетитной попки – это было бы максимально ненормально в сложившейся ситуации.

– Значит, оставить на память? – Продолжал раздумывать Соло, не собираясь отставать.

– Боже, да просто надень на голову, чтобы все видели, ходи так и хвастайся! – Бросил Лев, взлетая вверх по ступеням. – Или прикладывай их к лицу, когда дрочишь.

– О, а это идея…

– Вот же срань господня, да ведь я пошутил! – Простонал Царев, обернувшись на возвышении.

Кирилл поднимался следом, приложив кружевные стринги к носу и вдыхая их аромат.

– Знал бы ты, какая она горячая. У меня от одних воспоминаний уже стоит по стойке смирно!

– Меня сейчас вырвет, – отвернулся Лев.

– Искорка будет моей. Клянусь, я добьюсь этой девчонки!

Царев еле сдержался, чтобы не заткнуть уши. Их спасла шумная болтовня коллег в раздевалке. Слава богам, Соло все-таки спрятал свой трофей в карман. Гребанный фетишист! Но блаженная улыбка на его довольном лице никуда не делась, так и продолжая раздражать голодного во всех смыслах Льва.

После проверки дыхательных аппаратов на тестере и приемки оборудования у сменяющегося караула, они отправились на развод. Вот тут уже у Царева не было выбора – не заметить Сашу бы ни получилось. Она стояла в холле с документами в руках и что-то обсуждала с начальником.

Лев повернулся, они столкнулись взглядами, и его сердце толкнулось в груди. Плечи будто окаменели, он замер и прикусил щеку изнутри.

Саша была такой красивой. Большие зеленые глаза казались изумрудными от света, проникающего в помещение через узкие верхние окна. Дикая, ведьминская красота. При этом абсолютная невинность во взгляде. Это ужасно раздражало. И радовало. И заставляло пульс улетать в космос. И сводило с ума.

Стараясь казаться спокойным, Лев легонько кивнул ей в знак приветствия. Он действительно был рад видеть ее здоровой.