Кора прошипела.

— Будь проклят этот день, — она толкнула его за горло, ослабив хватку.

Кетан упал спиной на пол, основная сила удара пришлась на заднюю часть его туловища. Холодный камень царапнул его шкуру.

Они с Корахлой одновременно выпрямились. Она подсунула большой палец под шелковую нить, которая оказала лишь мгновенное сопротивление, прежде чем ее коготь разрезал ее на части.

Мышцы Кетана напряглись для нового прыжка, когда он поправил оставшуюся веревку

— Твоя сестра попросила меня освободить тебя, — сказала Корахла, ее зеленые глаза дико сверкнули в тусклом свете.

Все внутри Кетана замерло. Он сделал шаг вперед, останавливая свое тело перед прыжком, который он намеревался совершить, и его сердца замолчали.

Корахла сделала тяжелый шаг вперед. Шелковая веревка спала с ее рук, когда она сгорбила плечи, чтобы приблизить голову к уровню глаз Кетана.

— У нас было мало времени поговорить, но она умоляла меня освободить тебя.

Прищурившись, Кетан пристально посмотрел на Корахлу, его инстинкты разрывались. Она союзница или враг? Она всегда была честной, но мог ли он доверять ей?

— Ты бы предала свою королеву? — спросил Кетан.

— Я… — она раздраженно фыркнула и опустила взгляд, ее твердая поза дрогнула. — Я дала Ансет слово как ее пара.

Где-то в потоке ярости и отчаяния, бушующих внутри Кетана, что-то смягчилось. Он чувствовал это всем своим сердцем, самыми тонкими нитями своего существа, и вопреки себе не мог остановить это.

Потому что этого было достаточно. Достаточно, чтобы он доверял этой женщине, хотя она и была Верховным Клыком Зурваши.

— Тогда освободи себя от дальнейшего участия и отойди в сторону, — сказал Кетан, смягчая тон.

Корахла подняла взгляд. Свет в ее глазах теперь был ярче, но он был жестким, целеустремленным.

— Сначала ты должен выслушать.

Из глубины души Кетана донеслось рычание. Люди ждали его. Его друзья ждали его. Айви ждала его. И с каждым ударом его сердца, с каждым вдохом этого прохладного воздуха опасность для его племени возрастала.

— Говори.

— Охрана в этом месте меняется. Я позаботилась о том, чтобы между сменами была задержка, так что путь свободен, пока ты действуешь быстро. Поспеши к погребальным камерам, и тебя встретит говорящая с духами возле Гробницы Королев. Она проведет тебя к проходу, что ведет на поверхность.

— Говорящая с духами?

— Архиречица Валкай была выбита из колеи сегодняшними событиями. Она предложила помощь.

— И она будет с радостью принята.

Еще раз тяжело вздохнув, Корахла оглянулась через плечо.

— Королева вынудила Ансет покинуть Такарал в сопровождении группы Когтей и Клыков, приказав ей отвести их к остальным твоим существам. Твоя сестра сказала, что отвезет их в место, которое она назвала Острием Иглы. Что она задержит их достаточно надолго, чтобы позволить тебе сбежать с остальными.

Его голос звучал тонко даже для него самого.

— Она ведет их как Клык?

Жвала Корахлы неуверенно сдвинулась вместе.

— Нет.

Узлы скрутились в его животе, ощущаясь натянутыми и тяжелыми.

Верховный Клык переступила с ноги на ногу, отчего ткань ее савана зашуршала, а металлические украшения тихо зазвенели.

— Ансет глубоко сожалеет о…

— Я не хочу слышать ее извинений, — сказал Кетан, щелкнув клыками. Он не мог избавиться от чувства предательства. Он не мог просто погасить свой гнев на свою сестру по выводку… но и не мог оставить ее на произвол судьбы, которую выбрала для нее королева.

— Ты все равно послушаешь, — прорычала Кора, клацнув клыками в ответ. — Ансет сожалеет о том, что произошло. Она… сломлена. Я никогда не видела ее такой за все годы, что знаю ее, Кетан.

— Элла сломлена, — ответил он тихо и напряженно. — Ансет должна была сделать так, как я сказал. Ей не следовало приводить Эллу сюда.

Жвалы Корахлы беспокойно дернулись.

— Элла… так звали это существо?

— Человек.

— Она была… твоей парой?

— Нет, она была моим другом.

— Она также была другом Ансет.

Эти слова — или, возможно, просто их ужасная правда — были более болезненными, чем любое физическое наказание, которое получил Кетан. Он сжал руки в кулаки. Уколы его когтей на ладонях затерялись среди других болей, уже терзавших его тело.