Стоит симпатично сырая погода. В воздухе пахнет дождем и давлеными жабами. Я выбираю валун поудобнее на вид и щелчком отшибаю от него достаточно большой обломок, чтобы и Седрик мог примостить свою задницу.

— А теперь устроим небольшое совещание с оценкой текущих успехов, — говорю я. — Отчего, по-твоему, с гоблином пошло не так, как ты хотел?

— Я говорил точно то же самое, что и вы вчера вечером, — защищается он.

— Ты следовал процедуре, но процедура шаблонна. Ну, это ведь твоя работа как человека, ты же объяснял мне, что именно ваш мощный интеллект определяет разницу. Так что будь креативен. Оглянись вокруг и попытайся найти идею, подходящую к ситуации.

Он сидит на своем краешке скалы и осматривает лагерь. Вдоль поверхности реки, между мостами, лениво стелется туман.

— Тут ничего и никто даже не пошевелится, — жалобно бормочет Седрик. — Выстроились, как менгиры или кромлехи.

— Такой у троллей кемпинг. Эй, — я хлопаю его по плечу, отчего он валится на траву, — да вот же твоя идея!

Когда гоблин видит, что мы возвращаемся, он пытается запереть вход на ресепшен, но я быстрее его. Ну, не совсем, но, в конце концов, дверь была всего-навсего деревянной. Я механически смахиваю с плеч насыпавшиеся щепки и встаю перед конторкой.

— Я тут подумал, — говорю я. — Ты знаешь, какие тролли весельчаки, они всегда готовы поразвлечься. Слышал про нашу любимую игру? Мы встаем в круг, вставляем между головами тяжеленные камни, зажимаем их и ждем, кто пошевелится первым. Или просто кладем плашмя каменные плиты на головы попарно. Может продолжаться целыми столетиями. Говорят даже, что есть где-то на Земле место по Ту Сторону, где партия продолжается уже тысячи лет…

— И как это меня касается?

— Я подумываю организовать турнир. Что-нибудь пограндиознее, знаешь, с призами и прочим. Конечно, пока все не закончится, участники тебе не смогут заплатить. Или съехать. Тебе придется всем отказывать сезон за сезоном, а твой журнал бронирования заплесневеет перед тем, как превратиться в труху.

Он бледнеет. У гоблинов этот эффект смотрится довольно ошарашивающе. Его кожа из насыщенной болотно-зеленоватой превращается в коричневую с пятнами гусиного помета. Это у них служит в основном для маскировки, но в комнате, где оштукатуренные стены увешаны открытками с изображением мостов со всего мира, от маскировки мало толку.

— Не делай этого, — скрежещет он.

— Почему бы и нет? — вмешивается Седрик. — По-моему, прекрасная идея, способствующая развитию местного туризма. Не вижу причин возражать против нее, и уверен, что все отдыхающие здесь ее поддержат. Зато никто вас не попросит слегка отступить от правил и потратить немного времени на бумажную работу, чтобы сделать нам одолжение.

— Надеюсь, армии некроманта изничтожат ваши извращенные душонки и повергнут вас в вечные муки, — шипит гоблин. — Квитанция на два дня с полным пансионом, так?

— С дополнительной платой за аренду стоянки для моста. И ты такой славный, ты мне посчитаешь по тарифу пикового сезона!

По пути из кемпинга я аккуратно сворачиваю липкий от гоблинской слюны свиток и засовываю его рядом с предыдущим в свою любимую расщелину. На первый взгляд, моя командировка закончена, но что-то мне не дает покоя. Я машинально направляюсь на север, по тропинке вдоль берега реки. Мы бредем два часа через заросли, не вымолвив ни слова, пока не доходим до таблички с надписью «ПОСЛЕДНИЙ КЕМПИНГ ПЕРЕД БОЛОТАМИ».

— Мы могли бы здесь остановиться, — робко предлагает Седрик.

— Здесь забито.

— По-моему, непохоже, там нет ни одного моста. Река совершенно свободна.

— Сходи и проверь, если ты мне не веришь. И в любом случае, занятия, которые у троллей ассоциируются с отдыхом, людям не слишком подходят. Отоспишься, когда вернемся в шахту

Когда мы проходим мимо входа в кемпинг, табличка сдержанно сообщает: «До следующего года свободных мест нет». Седрик бросает на меня взгляд искоса, и я пожимаю плечами:

— Это отдельный лагерь для троллей, которые предпочитают приходить без моста. Нудисты. Тебе бы там не понравилось.

— Куда мы идем?

— Ты слышал, что сказал гоблин? Некромант восстановил свои войска, а это значит, что предвидятся большие неприятности. Мы идем осмотреться, прежде чем возвращаться. Это совсем рядом.

— Насколько совсем рядом? — осмелевает он. — С вами я уже всего опасаюсь!

— Дорога немножко непростая, — признаю я. — Мы сейчас пересечем Скалы Отчаяния, разберемся с опасностями Перевала Убийц и углубимся в болота Каверзной Смерти.

А дальше по указателям.

Ветер доносит первые запахи гнили, и дорога обрывается, переходя в мрачные просторы, где пейзаж темными пятнами усеивают островки торфа. Я подхожу к краю и, почесывая голову, смотрю на горизонт с серой окаемкой. Я не помню, где проходил в прошлый раз, следовало взять с собой карту местности.

Вдруг из воды появляется обнаженная бесплотная фигура с восхитительными розовыми округлостями и подрагивает, кокетливо сложив руки на грудках. У Седрика с сухим щелчком отвисает челюсть.