– Ничего, все наладится, – успокоила она подругу, и Линда увидела в ее глазах неподдельное сочувствие.

Добравшись до работы, она заходит в дом, словно ничего не случилось – совсем запамятовала, как худо было несчастной малышке. Впрочем, стоит ей войти на кухню, и воспоминания о вчерашнем дне оживают. Хозяин сидит у стола в одних пижамных брюках, и Линда не знает, куда девать глаза. Ее синяков мужчина не замечает, лишь смотрит пустыми глазами и произносит:

– Малышка Ханна умерла…

Он плачет навзрыд, и Линду охватывает страх.

Она продолжает выходить на работу – и завтра, и на следующий день. Ведь ее никто не увольнял. Няня Хьюз тоже на месте.

– Кто-то ведь должен заботиться об Оливере, – объясняет она.

Интересно, кого няня имеет в виду – хозяин дома дал сыну свое имя. Мальчика назвали в честь отца, а девочку – в честь покойной тети.

– Уже не первая трагедия в семье, – со слезами на глазах бормочет няня Хьюз, покачивая малыша, и показывает Линде фотографию Оливера-старшего с сестрой. Ханна выглядит значительно моложе брата. – Представляешь, подряд потерять сестру и дочь…

Линда ведет домашнее хозяйство, однако в доме все переменилось. Мать целыми днями лежит, запершись в спальне, а муж теперь сам не свой. На службу не ходит, сидит за письменным столом и рисует в блокноте ужасные вещи. Проводит долгие часы в шезлонге на лужайке, уставившись на поливочную машину.

Словно в морге работаешь, честное слово…

Вновь возвращается отец Линды – первый раз она замечает его на одной из улиц и вовремя вжимается спиной в ближайший дверной проем, избегая встречи. Второй раз папаша появляется у самого дома, когда она возвращается с работы, и выкрикивает в ее окно грязные оскорбления. Линда успевает спрятаться, потом несколько часов бродит по городу и подходит к дому уже затемно. Отца нет, однако она сильно напугана.

Вдруг он выяснит, где работает дочь, и устроит там сцену? Ее наверняка уволят без рекомендаций. Может быть и хуже: не дай бог, папаша причинит вред кому-то из домочадцев… Он на это способен.

Надо отсюда уезжать, но сперва следует придумать, как сделать, чтобы отец ее не разыскал.

Энди покупает себе ланч. Он завел девушку, а это значит, что теперь приходится соблюдать дневную норму калорий. И все равно подружке не нравится его «пузико». Он слегка оскорблен подобными замечаниями, однако что делать? Постоянной подруги у него не было со школы, так что выбирать не приходится. Энди необходимо сбросить лишний вес, поэтому он берет фалафель и хумус в прозрачной пластиковой коробочке. В качестве гарнира в маленьком гнезде – тертая морковь и еще какая-то мелкая, но полезная гадость. Энди смотрит на еду и мрачнеет на глазах.

Ковыряясь в контейнере за своим рабочим столом, думает о скелете в озере. Пришло сообщение от судмедэкспертов, правда, пока это лишь предварительные выводы. Череп принадлежит женщине. В зубах обнаружены пломбы из амальгамы, которые в Великобритании появились в середине шестидесятых; стало быть, погибшей на момент смерти исполнилось минимум двадцать шесть лет. Рост – порядка пяти футов четырех дюймов.

Исследования продолжаются, так что окончательных результатов придется подождать. Впрочем, кое-какая пища для размышлений уже есть. Леди Холт в разговоре с Энди вела себя довольно странно. Довольно большая вероятность, что погибший на озере человек ей известен. Что ж, тем интереснее.

Лейк-Холл очаровал Энди. Видя подобный дворец, словно перемещаешься в давно минувшие века. Разумеется, ему знакомо выражение «сытый голодного не разумеет», однако в мир богатых людей скромному детективу попадать еще не доводилось.

– Просто отвратительно, что некоторым достается все, а другим – ничего, – делится он с Максин.

– Вы о вашем загородном доме, месье Пуаро? – острит та.

– Очень смешно…

Коллеги прозвали Энди «Пуаро» в тот день, когда ему досталось дельце в Лейк-Холле, и просто замучили его своими шуточками.

– Отвратительно, как ни крути. – Энди жаждет поделиться своим возмущением. – Обрати внимание, они ведь обращаются с людьми, словно те – низший сорт.

– Не забивай себе голову. Аристократы себя не переделают, вот и все.

– Я и не забиваю. Так, к слову пришлось.

Энди заканчивает ланч, швыряет контейнер в мусорную корзину и направляется в столовую, где подают пищу, которую ему действительно хочется съесть. По пути делает крюк. Надо бы повидать детектива-сержанта Ричарда Прайса, который работает в их участке целую вечность. Прайс – ходячая энциклопедия во всем, что касается старых дел.

– Лейк-Холл, – говорит ему Энди. – Это недалеко от Даунсли, в долине Пьюси. Владельцы – лорд и леди Холт. Не припомнишь старые дела, где фигурировал бы сам дом или семья Холтов или, допустим, деревня?

– Помню, как мы туда ездили полюбоваться на нарциссы. Раз в год Холты открывают свой сад для общего доступа.

– Вряд ли мне поможет эта информация.

– По-моему, давным-давно Роб расследовал там какое-то дело. Вроде бы трагический случай на охоте.

– Роб?

– Роб Мостин, он сейчас в отставке, а само дело еще должно храниться в архивах. По-моему, несчастный случай произошел в начале восьмидесятых.