Просыпаясь утром, обнаруживаю в своей кровати Руби. Дочь проснулась раньше меня и нежится в постели, читая книжку.

– А ты во сне разговаривала! – заявляет она.

– Да? И что я говорила?

– Ханна, Ханна…

– Правда?

– Я хорошо слышала.

– А еще что?

– Еще много разного, только я ничего не поняла.

– Что читаешь?

Смотрю на обложку. «Ночь охотника». Какая жуткая иллюстрация! Долговязый мужчина тянет руки к маленькой девочке с куклой; на заднем фоне – испуганное лицо мальчика.

– Бабушка дала. Очень страшная история!

Я быстро листаю книгу. В тексте то и дело появляется слово «палач». Написано очень живо, настоящий саспенс.

– Бабушка просто позволила тебе взять эту книгу или посоветовала ее почитать?

– Сказала, что это ее любимый роман и мне обязательно надо его прочесть. Я уже на середине.

– Прости, дочь, но это неподходящая для тебя книжка, – вздыхаю я, садясь в постели.

Теперь я точно проснулась.

– Но она мне нравится!

– Нет, ты слишком маленькая для подобных романов. Бабушке не следовало тебе его давать.

Руби мрачнеет.

– Я хочу его дочитать!

– Мы не всегда делаем то, что нам нравится.

– Бабушка говорит, что иногда ты просто ужасна, и она права!

– Все, довольно, Руби.

– А еще бабушка вчера вечером меня спасла, так что ты должна ее поблагодарить.

– О чем ты? От чего она могла тебя спасти?

Дочь замолкает, словно понимая, что наговорила лишнего.

– От чего она тебя спасла, Руби?

– Я застряла.

– Где?

– В амбаре, – объясняет она, кусая губы.

– Что ты там делала?

– Джефф сказал, что в амбаре окотилась наша кошка, Салли. Я вошла, прикрыла за собой дверь, а задвижка снаружи упала.

– Где была бабушка?

– Она меня разыскала и выпустила.

– Сколько ты сидела в амбаре? Как получилось, что бабушка позволила тебе гулять без сопровождения?

– Она ни в чем не виновата! Я ее не спрашивала.

– В любом случае она должна знать, где ты находишься. Она ведь за тобой присматривала… В этом сарае куча всяких опасностей. Я не шучу, Руби!

Дочь пулей выскакивает из спальни, и я остаюсь в одиночестве с книжкой в руках и тупой головной болью. Ложусь, мучаясь назойливым вопросом: почему я не могу ни на йоту доверять собственной матери?

Конец ознакомительного фрагмента.