Шрифт:
Чтобы просто валяться в кровати – да никогда! Даже если меня никто не дергал, я сама себе этого не позволяла. Потому что дела не заканчиваются. Они бесконечны.
А сейчас… такая блаженная тишина.
И да, я и сейчас могу найти себе сотню дел. У меня вон коробки не разобраны. Ну и плевать! Никто не скажет, что я неряха и растяпа. Никто ни в чем не упрекнет…
Какое счастье быть свободной!
Но тишина длится недолго. Мой телефон звонит. Я нехотя тянусь за ним, всей душой желая, чтобы это был не Коля. Если он – ни за что не возьму трубку.
Это Ярослав.
– Привет, красотка. Еще не спишь?
– Уже почти.
– Э-эх… – Он зевает в трубку. – Я бы тоже с удовольствием упал в кровать. Но у моего турбо-ребенка никак не заканчивается батарейка.
– Уже поздно, – во мне просыпается тревожная мать. – Пора его укладывать.
– Я знаю! Я вывел его на детскую площадку, чтобы он набегался и устал.
– Хороший способ.
– Отличный. Я устал, как собака. А он сейчас висит вниз головой на лазалке. И показывает мне язык. Не представляю, как его успокоить.
– Напои его теплым молоком. Можно какао. Обними. Погладь по голове. Это успокаивает и расслабляет. И спой ему колыбельную.
– Ему семь! И он ржет надо мной, когда я пою.
– Почему?
– Я тебе как-нибудь спою. И все вопросы отпадут, – смеется он.
– Яр, у меня есть один вопрос… – решаюсь я. Просто хочу узнать. Сразу. – Почему вы с женой развелись?
Глава 35
Николай
Шлюха.
Подлая шалава. Как я мог так в ней ошибаться? Я думал, она верная. Хорошая жена и мать, отличная хозяйка. А она – просто гулящая девка.
Нашла себе упакованного мужика, и выпнула меня из семьи. Что, он зарабатывает больше? Круче выглядит? Машина у него дороже и часы за пол-ляма?
И когда только успела с ним снюхаться? Ведь всегда дома, с детьми. Или на работе.
Да блин… Если хочется, время и возможности находятся. Я-то знаю.
Вот почему в постели она стала как бревно. У нее появился другой мужик! Моложе меня. Думаю об этом – и кулаки сжимаются так, что пальцы аж хрустят.
Шалава…
Одежду мою продала… неужели, правда? Да ладно. Врет, наверное. Упаковала все и оставила.
А эти уроды, что живут в нашей квартире… Они все знают! – доходит до меня. То-то мужик так ухмылялся. А жена его переигрывала. Ржут надо мной сейчас. Точно, ржут.
Еще и соседку втянули. Я стал посмешищем для всего дома!
Я помню, что квартирант этот – здоровый амбал. Но я сейчас так зол, что мне пофиг. Снова поднимаюсь на свой этаж. Звоню в свою квартиру.
– О, привет! – скалится амбал. – А мы уже соскучились.
– Я хочу видеть договор аренды, – твердо произношу я. – И свои вещи.
– Вещи – пожалуйста. Сейчас вынесу.
И он исчезает за дверью. Захлопнув ее перед моим носом. За моей дверью! Урод… Но ладно хоть вещи целы. И договор я очень хочу посмотреть. Чтобы оспорить, естественно.
Дверь распахивается. На пол летит картонная коробка.
– Вот твои вещи.
Что? Это все? Да у меня бы сюда даже рубашки не влезли…
– Договор где?
– Один экземпляр у меня, второй у собственницы. А ты иди лесом.
– Я муж!
– Объелся груш! – ржет он.
– Я с ментами приду!
– Приходи. У меня все по закону.
И дверь снова закрывается.
Я заглядываю в коробку. Трусы. Здесь лежат мои трусы. Вытягиваю одни – и вижу, что они все с разрезах. Что за… Вторые тоже. И третьи. И даже носки, сложенные на дне горкой, порезаны.
Стерва! Какая же она стерва…
Я ее убью. Придушу своими руками. Если бы она сейчас была рядом… Я бы точно сорвался.
Такой ярости я не чувствовал, наверное, ни разу в жизни… С каким-то животным хриплым воем я швыряю коробку об угол. Ее содержимое разлетается по лестничной клетке. Я пинаю коробку, бью кулаком стену. Смотрю на окровавленные костяшки…
Я ее уничтожу. Отберу детей, квартиру, работу…
Она на коленях будет меня умолять!
* * *
Я снова у подъезда. В какой раз за сегодня. Долбанное дежавю! Сажусь на лавку и достаю телефон.