— Меню.

Перед глазами тут же появилась большущая таблица, занявшая собой всё обозримое пространство, и Шпилька при виде количества ячеек запаниковала — как можно во всём этом разобраться?

В одном столбце таблицы красовались надписи типа «Выносливость», «Скорость», «Ловкость», «Физическая сила» и многие другие, напротив них — прямоугольные рамки, причём некоторые оказались частично заполнены. Ещё были цифры, видимо, обозначавшие количество набранных очков. Припомнив таблички, возникавшие перед глазами после убийств заражённых, и сравнив их с этими цифрами, Шпилька вывела некоторую закономерность. Поизучала шкалу спорового баланса, заполненную уже не на девяносто, а на восемьдесят пять процентов, и прикинула срок, за который ей надо разжиться споранами. Удивилась, обнаружив в самом низу шкалы сытости, жажды и удовольствия, заполненные каждая примерно на две трети.

Методом научного тыка обнаружила, что все строки можно перемещать. Все более-менее понятные показатели передвинула на самый верх, чтоб в любой момент иметь возможность их проконтролировать. И с чувством выполненного долга завалилась спать.

Лайма, наотрез отказавшаяся есть консервированные помидоры, но до блеска вылизавшая банку фасоли, внаглую забралась к хозяйке на диван и устроилась в ногах. Шпилька прогонять собаку обратно на пол не стала.

Проснулась она от необъяснимого чувства острой тревоги. Несколько минут лежала неподвижно, прислушиваясь к ночной тишине и глядя в потолок. И только после этого обратила внимание на отсутствие Лаймы.

Овчарка напряжённо сидела рядом с окном, навострив уши, и к чему-то внимательно принюхивалась. И от её вида Шпильке окончательно стало не по себе.

Тихо встав с дивана, она прокралась к собаке и присела рядом. Сначала не увидела в ночной темноте ничего, а потом…

Выглядело это как шевеление зарослей из кустов на противоположной стороне деревни, на дороге, ведущей к башне. Но, приглядевшись, Шпилька заметила, что шевеление имеет некоторую ярко выраженную периодичность, не похожую на естественное покачивание ветвей под ветром. Скорее — на движение колонны однообразного транспорта по дороге. И целью этой колонны была башня.

Порадовавшись, что сама до наступления темноты до башни не добралась, Шпилька покосилась на Лайму и едва слышно прошептала:

— Как думаешь, по наши души? Или им башня чем-то приглянулась?

Овчарка, разумеется, не ответила, только выразительно обнажила зубы в не предвещающем ничего хорошего оскале.

— Тогда попробуем затаиться. Вдруг пронесёт.

На всякий случай прихватив лопату, Шпилька отправилась в сени, где находилась приставленная к стене лестница, сколоченная из деревянных брусков. Над лестницей виднелся открытый люк на чердак, который бывшие хозяева дома, видимо, попытались переделать в полноценную мансарду, но то ли не осилили, то ли передумали и бросили задумку на половине пути. Тем не менее, полы на чердаке были добротные и не скрипучие, а в одном из небольших окон даже имелось целое, пусть и потрескавшееся стекло.

Устроившись около второго окна, Шпилька принялась наблюдать за направлявшимися к башне транспортными средствами, благо, луна на Континенте светила достаточно ярко.

Двигались они, что удивительно, в полнейшей тишине. Ещё в Улье Шпильке довелось покататься на электромобиле и оценить все преимущества отсутствия шума, производимого двигателем внутреннего сгорания. Но даже такой вид транспорта не мог обеспечить той идеальной тишины, которая царила вокруг сейчас. В конце концов, должен же слышаться хотя бы элементарный шорох колёс по асфальту или, как тут, гравию, но нет — транспорт двигался так, словно был не колёсным, а на какой-нибудь воздушной подушке.

Но если так, то у Шпильки вот-вот могут нарисоваться проблемы покрупнее, чем недавние рейдеры-недоучки или сожравшая их элита. Потому что если предположение о принципе перемещения транспорта верно, то наверняка у его владельцев есть и другие высокотехнологичные штуки, например, для обнаружения нежелательных свидетелей.

А могут ведь и иммунные с Даром сенса найтись! Тогда вообще пиши пропало!

Шпилька похолодела и сжала черенок лопаты так, что побелели пальцы. Пока, правда, на дом, где они с Лаймой нашли укрытие, никто внимания не обращал. Транспорты двигались друг за другом, и их целью явно была башня. Интересно, зачем она им? Хотят подать какой-нибудь сигнал? Кому?

Транспорты тем временем добрались до башни и, рассредоточившись вокруг неё, остановились. Секунду ничего не происходило, а затем из них повалили люди. Они со знанием дела группами по трое-четверо рассредоточились вокруг башни и заняли наблюдательные позиции. Некоторое время ничего не происходило, а затем из транспортов пошла новая волна. Эти двигались уже по двое и тащили внутрь какие-то длинные и, видимо, тяжёлые ящики.

Незваные гости Шпильке очень не понравились. Кто они? Рейдеры вроде тех, которых она встретила в Москве? Муры? Какие-нибудь местные вояки? Чёрт их разберёт, но ещё с Улья Шпилька намертво запомнила одну простую вещь — вооружённых чужаков, явно занятых каким-то важным делом на территориях стандартных кластеров, надо всеми силами избегать. Потому что, во-первых, для них она сама и есть чужая. А во-вторых — она каким-то образом оказалась там, где уже пролегает зона их интересов, а значит — разговаривать с ней будут только после того, как обезопасят не самым гуманным методом. И разговор этот Шпильке не понравится совершенно точно.

Да и вообще не факт, что разговаривать станут. Могут ведь и попросту пристрелить. Для надёги, так сказать.

В общем, надо как-то очень быстро отсюда свалить. И главное — сделать это максимально тихо.

Как бы Шайтан не старался вести себя как все, цифры всё равно постоянно обращали на него внимание. И ладно бы просто смотрели, так нет — постоянно подрезали, совершенно бессовестно выжимали из нужного ряда, сигналили на светофорах и пытались через открытое окно обкладывать трёхэтажным матом. В общем, вели себя по отношению к майору максимально агрессивно, разве что в драку пока не лезли.