Но это объяснение она услышала много позже, в тот же момент у нее и близко не было подобных мыслей. Она просто начала испытывать нехватку кислорода. Вроде бы все есть, а дышать нечем. В доме царил достаток, муж прекрасно зарабатывал, работая в частной клинике, да и у нее были вполне приличные доходы. Причем, исключительно честные, с пациентов она ни разу не взяла ни копейки, хотя некоторые из них сами предлагали немалые суммы. Но она считала для себя вопросом чести не брать ни взяток, ни даже подарков от благодарных больных. Главный подарок для нее — вылечить человека, сделать из больного здоровым. Муж посмеивался над ее щепетильностью, но не осуждал. Это потом она узнала про его махинации в больнице, где он работал, в обход кассы, кладя в свой карман солидные, но не законные гонорары. В принципе ничего необычного в том не было, Мария прекрасно была осведомлена, что многие врачи так поступают. Но для нее такое поведение супруга стало сильным ударом. Она осознала, что живет с человеком нечестным, глубоко не порядочным, хотя большую часть этих средств он нес в семью, а не растранжиривал на стороне. Но его репутация была загублена в ее глазах. И это был тот спусковой курок, который позволил увидеть всю картину целиком.

Мария вдруг ясно ощутила, что не желает тянуть нить воспоминаний дальше. Они были тяжелы, да и потеряли свою остроту и актуальность. А потому, зачем им придаваться. Хотя дальнейшие события измучили ее так, что она подумывала о самоубийстве. Как ни странно, то были отвлекающие от того, что происходило с ней, мысли, но их направленность была весьма симптоматична. Когда она сообщила мужу о желании развестись, тот не столько огорчился, сколько поразился, он никак не мог понять, в чем причина этого намерения — ведь у них все прекрасно. И долго допытывался о причинах. Когда же она, как могла, объяснила, он просто не поверил. Да и не верит до сих пор. Впрочем, с какого-то момента они перестали общаться. И не потому, что его дела пошли резко на спад, из преуспевающего медика он превратился в неудачника, запивающего свои поражения алкоголем. Она пыталась его спасти, но он резко отказался принять любую от нее помощь.

Мария грустно вздохнула. Она подумала о том, как бы сложилась ее жизнь, если бы она не встретила Феликса. А ведь он совсем не идеал, скорей даже наоборот, просто многие его не знают по-настоящему, поэтому так и представляют. А в нем немало низменного, достаточно вспомнить об его безграничной любви к сексу. Он сам признавался ей, что очень долго мысли о нем доминировали над всеми остальными темами. К тому же он чересчур требователен к другим людям, особенно к близким, не выносит, если человек слишком упрощенно смотрит на мир. И это сильно напрягает, приходится постоянно быть начеку, думать едва ли не о каждом произнесенном слове. А сколько ей пришлось прочесть после их знакомства самой разной литературы. Она о многих авторов даже и не слышала, да и зачастую разобраться в том, о чем они пишут, было не менее сложно, чем понять китайские иероглифы. Но она все же немало продвинулась в разных вопросах и стала разговаривать с Феликсом, если не на равных, то на уровне вполне приемлемого диалога. И гордилась этим не меньше, чем когда-то своими успехами на медицинском поприще.

Мария подумала о том, что ей действительно сказочно повезло. Огромное количество людей даже не подозревают, в каком интеллектуальном и духовном убожестве проходит их жизнь только потому, что им не встретился человек, способный открыть им на это глаза. А с ней это случилось. Феликс долго и настойчиво указывал ей на это, высмеивал, издевался над большинством ее представлений о мире. К великому счастью у нее хватило мужества и ума подавить в себе обиду и приступить к обучению. Сначала было трудно и даже иногда очень скучно, но потом что-то в ней резко изменилось. Проснулась то, что Феликс называл: «великая любознательность к миру». Он говорил, что большинство лишены этого свойства, им достаточно знать лишь то, что нужно для жизни, а то и просто для выживания. В познании должна присутствовать вечная неутоленность, когда она ослабевает, начинается духовное вырождение. А если ее не существовало изначально, то и духовного рождения не было. Потому-то столько живых людей всю жизнь мертвы. Биологическое рождение означает лишь появление на свет стандартной личности, заполненной безграничными числом штампов коллективного бессознательного. А нужно их отбросить, заменять собственным содержанием. Вот тогда и возникнет акт подлинного рождения. Именно это и отличает нас от животных.

Интересно, она родилась на свет второй раз или нет? задала себе вопрос Мария. Однозначно ответить она не может. В ней многое изменилось, но произошел ли качественный скачок? Однажды она спросила Феликса: а как это определить? И получила ответ: определить это невозможно, от того, стремиться к этому надо с еще большей силой и рвением. И тогда есть слабый шанс, что однажды это поймешь.

Мария снова перевела взгляд на Каманина. Он все так же спал, только почти не сопел, а лишь едва слышно дышал. А вот, если бы ей исполнилось семьдесят, она бы скорей всю ночь не сомкнула глаз, все думала и думала… Все же возраст самая страшная в жизни вещь, в нем есть нечто безнадежное, против него невозможно бороться. Однажды они спорили на эту тему, но так и не пришли к согласию, в отличие от других дискуссий.

Каманина открыл глаза и посмотрел на Марию. Мария взглянула на часы — они показывали семь утра. Именно в этот час Феликс просил его разбудить. Она наклонилась над его лицом и поцеловала в губы.

— Вставай, любимый, с юбилеем.

Каманин открыл глаза и посмотрел на Марию.

— Поздравляю тебя с днем рождением, с юбилеем, — сказала Мария. — Какие твои первые ощущения?

Каманин несколько минут лежал неподвижно, неотрывно смотря на Марию.

— Удивительно, но никаких ощущений нет. Словно ничего и не произошло. Все точно так же, как было вчера, когда мне было еще шестьдесят девять.

— А может, в самом деле, ничего и не изменилось, все абсолютно по-прежнему.

Каманин, не соглашаясь, помотал головой.

— Случилось, Мария, случилось. Поверь, цифры нам даются не случайно, они самым непосредственным образом отражают изменившуюся реальность. Просто до человека она не сразу доходит. Иногда с большим опозданием. Но это ничего не меняет по сути.

— Тебе видней, — согласилась Мария. — Главное, что жизнь же не закончилась.

— Что-то закончилось, что-то началось. Через какое-то время мы об этом узнаем.

— Давай не будем пока об этом загадывать, — предложила Мария. — Лучше подумаем о сегодняшнем дне. На тебя ляжет немалая нагрузка. Ты должен быть в форме.

— Я забыл тебе сказать, вчера я получил сообщение от Кшиштофа Варшевицкого.

— Кто это?

— Польский писатель и профессор искусствоведения. Я два года преподавал в Ягелоннском университете, он — тоже, там мы и познакомились.