— Я не увлекаюсь астрологией, Ростик, я занимаюсь ее всерьез. Ты даже не представляешь, насколько это увлекательно и познавательно.

— Никогда всерьез не относился к ней.

— Напрасно. Эта самая серьезная наука из всех. Ты и не представляешь, в какие глубины она позволяет заглянуть. Только после того, как я по-настоящему занялась астрологией, мне заново открылся мир. Я узнала о нем очень много нового и неожиданного.

— И что же именно?

— Это очень долгий разговор. Скажу одно: я стала постигать связь вещей. Мне стало приоткрываться не только прошлое, но и настоящее и будущее, их тесная взаимозависимость. Я много раз это проверяла на практики, и очень часто астрологические прогнозы оказывались верными. Честно говоря, иногда даже страшно становится, не всегда хочется быть провидцем. Знать будущее — это тяжелая ноша.

— Никогда не задумывался об астрологии в таком ключе.

— Я понимаю, Ростик. Кстати, ты мне говорил, что у тебя в последнее время не очень хорошо идут дела в компании.

— Не то, что не хорошо, но вылезли некоторые проблемы.

— Я тут кое-что посмотрела по поводу твоих дел. Вот что я увидела: накануне произошло затмение, и Венера управительница второго дома, а она символизирует деньги, оказалась в критическом градусе и сделала квадрат к Урану.

Ростислав с иронией посмотрел на мать.

— И что это означает?

— Увы, ничего хорошего, убытки в бизнесе. И надолго.

Несколько мгновений Ростислав молчал.

— И что мне делать с этой информацией, мама?

— В первую очередь принять к сведению. А затем хорошенько подумать, какие обстоятельства способны привести к предсказанным последствиям. И прикинуть, как исправить ситуацию. Ты должен понимать, что прогноз не фатален, он лишь указывает на возможный вариант развития событий. И чем меньше ты будешь предпринимать, чтобы исправить ситуацию, тем с большей вероятностью он реализуется. Таков небесный закон. И пока больше я не могу тебе ничем помочь.

— Я учту твою информацию, мама. Пойду на озеро, искупаюсь, все равно в номере не уснуть.

Ростислав встал и направился к выходу с террасы.

Мария измерила Каманину давление и довольно улыбнулась.

— Давление в норме, — констатировала она. — Вот что значит отдохнуть, надышаться свежим воздухом. И таблетки не нужны. Природа — лучший лекарь. Только умоляю, не волнуйся. Это самое вредное для тебя.

— Легко сказать, — покачал головой Каманин. — Здесь завязывается такой клубок, что трудно сохранять спокойствие. Особенно, когда речь идет о собственных детях. Наверное, я был плохим отцом, мало уделял внимания своим чадам. Когда решаешь глобальные вопросы, невольно личные уходят на второй план. А правильно ли это?

— Феликс, у тебя хорошие дети, хотя и очень разные. Самое удивительное, что каждый из них чем-то похож на тебя, хотя всякий раз по-разному. Но я поймала себя на том, что беседую с ними, а слышу твой голос, твои интонации, твои мысли. Это трудно объяснить, но, поверь, что это так.

Несколько мгновений Каманин внимательно смотрел на Марию.

— Я верю. У тебя очень хорошо работает подсознание. А оно важней сознания, ведь это кладовая, из которой мы черпаем мысли, понятия и все остальное.

Мария улыбнулась.

— Ты всегда преувеличиваешь мои возможности. Вот Рута — это да, таких умных женщин я редко встречала. Не понимаю, почему вы расстались? Мне кажется, из всех женщин она лучше всех подходит тебе.

— Я тоже так думаю, — согласился Каманин, — но именно это нас и разлучило. Каждый считал себя не глупей другого. И когда у нас возникли серьезные разногласия, мы стали упорно отстаивать свои точки зрения. До сих пор размышляю, правильно ли тогда поступили?

— Вы не захотели искать компромиссов.

— Идти на компромисс — это терять свои позиции. В какой-то момент мы оба почувствовали, что это невозможно, что каждый утрачивает что-то такое, чем невозможно поскупиться. И оба решили, что расставание в этих условиях — это оптимальный вариант.

В дверь постучали. Затем она отворилась, и на пороге возник Андрей. Мария не без опасения посмотрела на сына. У нее даже появилось желание выпроводить его из номера. Она встала, чтобы осуществить это намерение, но ее остановил голос Каманина.

— Что ты хочешь, Андрей?

Мария знала, что Каманин не слишком жаловал ее сына, хотя внешне, щадя ее чувства, этого старался не проявлять. Наоборот, был всегда с ним любезен, никогда ей не говорил о нем ничего плохого. Но это не могло ее обмануть.

Андрей сел на стул и посмотрел на Каманина.

— Разве я не могу просто так зайти к матери, Феликс Александрович?

— Можешь, — согласился Каманин. — Только ты зашел сюда не просто так. Разве не так?

— Возможно, — уклончиво ответил юноша.