— Он говорил, что только на острове можно достичь подлинной уединенности. Все остальные способы — профанация.

— Что-то я не заметил в нем тягу к уединенности. Достаточно вспомнить, сколько у него было жен. И не только жен…

— Это другое, — покачала головой Анастасия Владимировна. — Ты его никогда не понимал. Да и где понять, если он ушел от нас, когда тебе было чуть больше десяти лет. В нем чересчур много парадоксов.

— То, что ты называешь парадоксами, на самом деле это необузданность и своеволие, — раздраженно возразил матери Антон.

— Ты не прав. Хотя необузданности и своеволия в нем тоже хватает.

Антон вдруг почувствовал, что разговор с матерью вернул ему аппетит. Его сейчас если что-то и интересует, так это вопрос, на какой час в этом чертовом замке запланирован обед.

Анастасия Владимировна посмотрела на сына и поняла, что у него проснулся его необузданный аппетит. Как его усмирить, она не знала, а потому смирилась, что Антон все толстеет и толстеет. И предела этому не видно.

— Я в дорогу взяла бутерброды, но все не съела. Ты не хочешь? — спросила она.

— У тебя есть бутерброды, — обрадовался Антон. — Ты еще спрашиваешь. Конечно, хочу.

— Сейчас достану из чемодана, — сказала Анастасия Владимировна.

Она расстегнула чемодан, покопалась в нем, достала полиэтиленовый пакет, извлекала из него сверток и подала сыну.

— Закуси немного, — сказала Анастасия Владимировна.

Антон развернул пакет, в нем было два бутерброда, один с сыром, другой с колбасой. Он стал жадно есть. Анастасия Владимировна не спускала с него взгляда. Первые минуты он даже не замечал его, затем поднял голову и встретился с матерью й глазами. В них было такое отчаяние, что его рука с едой замерла возле рта.

— Мама, что с тобой? — с тревогой спросил он. — Ты хорошо себя чувствуешь?

Анастасия Владимировна вздрогнула.

— Это ужасно, — едва слышно проговорила она, — но когда я ее снова увидела, то мною овладела прежняя ненависть к ней.

— О ком ты?

— Об Эмме. Если бы ты мог себе представить, как сильно я ее тогда ненавидела. Я всерьез думала, как ее убить.

— Ты говоришь о том периоде, когда отец ушел от тебя к ней? — догадался Антон.

Анастасия Владимировна кивнула головой.

— Я не предполагала, что эти чувства во мне не умерли, а только затаились на время. И вот снова выползли.

Антон несколько секунд раздумывал.

— Может, тебе лучше всего уехать. Прямо сейчас, ни с кем не прощаясь. А отцу и остальным скажу, что ты почувствовала себя неважно и решила вернуться домой.

— Я не могу, Антоша. Я так долго ждала этой встречи. А ты предлагаешь уехать.

— Но что же делать? — Антон снова откусил от бутерброда.

— Если бы я знала, — вздохнула Анастасия Владимировна. — Я боюсь с ней встречаться. А если я не сдержусь. Мне очень хочется ударить по ее размалеванному лицу. Она тогда очень сильно красилась. И с тех пор нисколько не изменилась. Видел ее косметику?

— Видел.

— Ведь это же, правда, отвратительно?

Антону так не показалось, никакой симпатии к сопернице матери он не испытывал, но на его взгляд выглядела она вполне прилично. И косметикой пользоваться умела.

— Да, это некрасиво, — подыграл он матери.

— Ты это понимаешь. Как он этого не видит?

— У него теперь другая женщина.

— Ты о ком?

— О докторше.

— Ты полагаешь, она не только его доктор? — ошеломленно произнесла Анастасия Владимировна. Явно эта мысль ее еще не посещала.

Антон пожалел, что затронул эту тему. Теперь мать возненавидит и эту Марию.

— Возможно, я ошибаюсь, — осторожно произнес он.

— Нет, я думаю, ты прав. Мне тоже так показалось.

Антон видел, как эта мысль все сильней завладевает матерью.

— Ну, какое это имеет сейчас значение.

Анастасия Владимировна рассеяно взглянула на сына. Антон понял, что на какое-то время он потерял для нее интерес, который целиком переместился на другую персону. Он встал и вышел из комнаты. Ему показалось, что мать этого даже не заметила.

Лагунов уже долго бродил по замку. Хотя он побывал в немалом количестве стран, но в таком месте ему довелось быть впервые. Он заглядывал во все двери, даже в служебные комнаты. И вскоре уже неплохо ориентировался в этих старинных лабиринтах. Он уже сделал несколько десятков фотографий. Материал, который он напишет, окажется богато иллюстрирован, читателям будет интересно посмотреть, в каких необычных интерьерах обитает этот необычный человек.

Теперь он, Лагунов, даже почти смирился с тем, что оказался тут вместо Мальдив, куда он собирался отправиться в отпуск, который должен был как раз начаться сегодня. В конце концов, он до них все равно доберется, только позже, после того, как напишет эту чертову статью.