Шрифт:
— Непременно, папа.
Николай стоял на некотором отдалении от всех, в своем монашеском одеянии он выглядел здесь очень странно. Каманин подошел к нему, несколько секунд молча созерцал сына.
— Это что, Николай? — спросил он.
— О чем ты, папа?
— О твоем одеянии. Ты стал монахом?
— Пока только послушником. Но собираюсь стать монахом.
— Из-за смерти твоей матери?
— Нет, папа. Были другие причины?
— Ладно, если ты не против поговорим о них позже?
— Хорошо, поговорим.
Каманин отошел от Николая и направился к Нежельскому.
— Спасибо, Ваня, что почтил своим посещением мой юбилей.
— О чем ты говоришь, Феликс. Как я мог не приехать.
— Очень даже мог, Ванечка. Взял бы и не приехал.
— Мы же всю жизнь, можно сказать, провели вместе, с первого курса университета. И мы же не враги…
Каманин как-то странно взглянул на Нежельского.
— Думаешь, друзья?
— Я очень на это надеюсь, Феликс.
— Я, в общем — тоже. Ладно, потом продолжим нашу беседу.
Каманин подошел к Мазуревичуте.
— Здравствуй, Рута. Рад тебя здесь видеть.
— Честно говоря, я не думала приезжать. Но в последний момент что-то изменилось, захотелось вдруг тебя повидать. Хотя зачем и не знаю.
— Старые чувства до конца не проходят, — улыбнулся Каманин.
— Возможно, ты прав, — согласилась литовка.
— Ты стала важной персоной.
— Всего лишь рядовым членом нашего сейма, — возразила Мазуревичуте. — В мире так много разных депутатов, что не думаю, что могу сильно гордиться своим статусом.
— Все зависит от того, для чего употребляешь свой статус.
— Ты как всегда прав, но пока удалось сделать совсем немного. Особенно из того, что мы когда-то с тобой обсуждали.
— Неужели это твоя программа? — удивился Каманин.
— Не совсем, но до определенной степени.
— Рута, ты меня заинтриговала.
— Рада, если это удалось сделать, — улыбнулась она. — Раньше интриговал меня ты.
— Все меняется, — вздохнул Каманин. Он дотронулся до ее плеча. — Мы обязательно побеседуем.
Каманин подошел к Андрею.
— Здравствуй, Андрюша, — поздоровался он. — Прошу тебя, помоги сегодня маме, у нее крайне много будет дел.
— Хорошо, дядя Феликс, — без большой радости ответил молодой человек.
Каманин повернулся к стоящему рядом Лагунову.
— А вас единственного из тех, кто здесь находятся, я не знаю, — сообщил Каманин.
— Феликс, это же журналист. Ты дал согласие на интервью, — напомнила Мария.
— В самом деле, что-то такое было, — наморщил лоб Каманин и вопрошающе посмотрел на Лагунову.
— Феликс Александрович, поспешно проговорил Лагунов. — Я вам крайне признателен, что вы согласились на интервью. Меня зовут Сергей Станиславович, я главный редактор журнала «Необычайность».
— Как вы сказали называется ваш журнал, Сергей Станиславович?
— «Необычайность». Название непривычное и не благозвучное. Но нас это не смущает, оно отражает суть нашего издания.
— Вам видней. Раз обещал, значит, дам интервью.
— Спасибо! Мы уже анонсировали интервью с вами. И читатели ждут с большим нетерпением.
— Кто бы мог подумать, — пробормотал Каманин. Он решительно занял место в центре зала. — Я хочу вам представить моего лечащего врача Марию Анатольевну Евтухову. Она не только мой врач, но и близкий друг. Марию, встань рядом со мной.
Мария не очень уверенно покинула свое место у стены и встала рядом с Каманиным.
— Мария сейчас проводит каждого в свою комнату. Увы, на всех их не хватило, поэтому придется некоторым пожить вместе. Но вы же все связаны друг с другом родственными узами, поэтому это обстоятельство не должно вызывать у вас недовольство. Наоборот, это его следует воспринимать как возможность ближе познакомиться друг с другом. Маша, прошу тебя, приступай к своим обязанностям.
11
Взгляды всех присутствующих словно по команде скрестились на Марии. Она невольно почувствовало волнение, но тут же постаралась взять себя в руки. То ли еще будет в ближайшие дни, с этими людьми ей будут трудно, особенно после того, как они узнают… Она не стала додумать свою мысль, на это уже просто не оставалось времени.
— Я вас попрошу набраться немного терпения, так как мне одной придется вас разводить по комнатам. Прошу Анастасию Владимировну следовать за мной.