– Там и почта есть. Но вам без меня сложнее будет. Я ведь в роли живца, так?

– Люблю умных женщин, – вместо ответа проговорил Александр.

– Ну тогда будем действовать как намечено. Иначе вообще зачем было меня ждать, брать с собой?

– Спасибо, Надюша. – Турецкий слегка сжал ее запястье.

– Надеюсь, к началу смены, к трем часам дня, вы доставите меня на рабочее место?

– В крайнем случае выдадим официальный оправдательный документ, – пообещал Саша.

– Ну, мы выехали на Ярославское, – пробасил Голованов, – дальше как?

– После вешки тридцать восьмого километра второй поворот направо.

Сева молча кивнул. В машине воцарилось молчание. Саша чувствовал, что Надя испугалась. Старается не показывать виду, а пульс частит, он ощутил это пальцами.

– Скажи-ка мне, Надюша, а кто это научил тебя так виртуозно реагировать на мужские звонки? – чтобы разрядить обстановку, спросил Александр.

– Я назвала тебя женским именем, ты об этом? – рассмеялась Надежда.

– Об этом, об этом. Хорошо, что у меня все в порядке с реакцией, смог тебе подыграть. Другой бы растерялся…

– А у меня других нет, – искренне, не задумываясь, ответила Надя.

Голованов хмыкнул, внимательно глянул на нее в зеркальце.

– Кто научил? Да есть у нас один доктор, жуткий ловелас. Женат, разумеется. Так это его метода: дамы сердца записаны мужскими аналогами. Например, Леонтьева Мария Сергеевна превращена в Леонтьева Михаила Сергеевича. Татьяна Борисовна – в Тимура Борисовича, Ирина Ивановна – в Игоря Ивановича. И так далее. Вся записная книжка заполнена исключительно мужскими именами. Если встречаются женские, то это или родственницы, или общие с женой знакомые.

– Ловко! – оценил Филя.

– Так, через пять минут будем проезжать тридцать восьмой, – прикинул Сева. – Второй поворот направо, а потом?

– Проезжаем площадь поселка, затем первый поворот налево. Дом я покажу.

В машине опять воцарилось молчание. Джип миновал небольшую площадь, окаймленную двумя магазинчиками, зданием почты и аптеки. Чуть поодаль находилось отделение милиции.

Дом Каменевых представлял собой довольно обычное, одноэтажное строение, выделявшееся среди других разве что необычного цвета окраской – стены цвета маренго и бордовая черепица крыши.

На участке никого не было видно.

Первым из машины вылетел Филя. Он распахнул заднюю дверцу, из которой вышел Турецкий. Следом – Надежда Игоревна. Филя суетился перед нею, прикрывая женщину собой. С другой стороны джипа показался могучий Голованов.

Турецкий сделал легкий жест в сторону дома. Филя, держа руку возле поясного ремня, подошел к калитке. Она легко открылась.

– Когда дома никого нет, калитка прикручена проволочным обручем, – тихо заметила Надя, доставая сигареты.

Филя прошел к дому. Высокое крыльцо, обвитое густыми зарослями какого-то вьющегося растения, скрыло его из виду.

Турецкий щелкнул зажигалкой, Надя затянулась, выпрямилась, глядя на окна дома. Голованов также стоял рядом с нею, нагнувшись над колесом, что-то там проверяя.

– Кажется, занавеска шевельнулась, – проговорила Надежда и махнула рукой, приветливо улыбаясь. Дескать, здрасте, я ваша тетя, я приехала… и так далее.

Внезапно из дома донесся крик, даже вой.

Турецкий выхватил из Надиных рук сигарету, швырнул женщину на заднее сиденье, захлопнул дверцу. Сева Голованов уже бежал к дому, на ходу вытаскивая «макарова».

– Не уби-и-и-в-а-ай, – причитал голосок.

Сева подскочил к крыльцу и увидел тощего, в отрепьях мужика, кубарем скатившегося по ступенькам прямо под его ноги. Наверху, на фоне разбитого окна, возле входной двери маячил Филя во всю высоту своего росточка.

– Вставай, паскудник! – прорычал Филя, потрясая пистолетом.

– Не убивайте! – взвизгнул мужик, шустро поднимаясь.

Был он высок и запущен до невозможности.

Учиненный на месте допрос с пристрастием выявил, что мужик – обычный бомж, коих нынче пруд пруди. В поселок забрел случайно, дом выбрал тоже наугад. Разбив камнем окно и выяснив таким образом, что дача пустует, выбрал ее местом временного пристанища.

– Давно ты здесь? – спросил Голованов.

– Третий день.

– И что, никто не появлялся?

– Не, вы первые.

– И последние.

Мужика отконвоировали в местное отделение милиции, где его встретили как родного. Это действительно был бродяга, правда уже посетивший пару других усадеб. Никакого особого ущерба, кроме съеденных припасов, после его визитов не наблюдалось, и местной милиции не очень-то хотелось связываться с беспризорником.

– Накостыляем ему пару раз и отпустим. Что с него возьмешь? – простодушно признался милиционер.