Я зло отключил телефон, выкинул очередную сигарету и пошёл спать. Не поверишь, остаток ночи я проспал крепко, настолько я рассердился и думать о тебе не желал. Но, к сожалению, это оказалась моя последняя спокойная ночка, когда я ещё мог себя контролировать.

***

Сколько раз, я слышал: «Генри, почему ты не играешь в футбол?»; «С твоей комплекцией надо быть в местной футбольной команде, а ты хернёй страдаешь». Бесчисленное количество раз меня вынуждали, заставляли отдать себя тому, что я терпеть не могу. Просто потому, что я такой «подходящий», огромный, мощный чел о природы. Андерс боролся, боролся, тыкал меня всё в этот футбол, а я сопротивлялся, а потом он сдался. Спросил, какой же факультатив меня устроит? А я с дуру ляпнул, что хочу в музыкальный класс. Я слушал рок и подумал о гитаре, наивный.

Там-то я тебя и заметил, Фрэнк. Ты у нас, как год уже училась, а я не обращал внимания на твоё существование от слова соооовсем. И вот прихожу с запозданием к вам на занятия. Вы все такие уже собранные, общаетесь, на одной волне. А я чувствовал себя слоном в посудной лавке. Я буквально врезался во что-то, потом в барабанную установку, пока искал себе место. Грохот поднял ужасный, а вы сидите, смотрите на меня, тихие, такие благовоспитанные, как на подбор. В любом другом месте ребята начали бы угорать и сопровождать моё неожиданное и неуместное появление шуточками, а вы молчите, и мне не по себе. Только ты улыбаешься легонько. Блять, это воспалённые воспоминания, или тогда ты улыбалась искренне? Как-то по-другому.

Первое занятие стало сущим адом. Таким тупицей я себя никогда не чувствовал.

Учитель спрашивает всякие термины, о которых я слыхом не слыхивал, а я киваю, краснею до самых пят от злости. На себя, конечно. То есть, какого хрена, я осмелился допустить мысль, что имею право влезть сюда. Я же простой парень, что я понимаю в подобных заумностях. У меня не было репетиров, как у вас, не было инструмента. Учитель старается, отвлекается на меня, на азы, а остальных это бесит. Откуда у меня ещё нашлось упрямство не слиться с первого занятия. Ты сама как-то случайно призналась потом, что остальные делали ставки, насколько меня хватит. А я не слился, отходил полугодие. Вау, настоящее достижение. Правда потом всё равно бросил, но речь не об этом.

Как-то ты догнала меня после занятия, и мы первый раз заговорили. Точнее ты начала и не посмотрела, что я чернее тучи. Маленькая и смелая мышка. Обычно люди меня обходят стороной в такие моменты. Редкие моменты, но меткие. Особенно, когда у меня что-то не получается, я переполняюсь злостью, а в музыке у меня ничего не получалось каждый чёртов присест.

— Тебе не нужен Террис.

Это ты сказала. Я запомнил, потому что ни хрена не понял какой «Трэвис» или «пенис» мне не нужен, ты так быстро пролепетала, прожурчала своим нежным голоском, потому что пыталась поспешить за моим шагом.

— Лучше сразу взять хорошую акустику. Fender, к примеру. Да они не дешёвые, но поверь, как только твои пальцы коснутся её изгибов, ты всё поймешь.

Я ничего не понял и даже приостановился.

— О чём ты вообще говоришь?

— О гитаре, — невинно так говоришь, — тот дефолтный кусок дерева, что тебе дали, заставит кого-угодно возненавидеть столь чудесный инструмент вообще. Мне смотреть больно, как ты корячишься.

— Я не корячусь, — буркнул я.

Если честно, меня твои слова чуть оскорбили. То есть, я рядом с вами — крутышами, стараюсь до кровяных мозолей, а со стороны выгляжу убого. Ммм, понятно.

— Нет, ты молодец, правда, схватываешь на лету.

От этой жалкой похвалы я скривился, но смолчал. Может я и походил на деревенщину, но таковым не являлся и хамить не хотел.

— Но Генри, твоим лапищам нужна крепкая крошка и, при том, мягкая. Понимаешь, каждому музыканту, особенно начинающему, нужен свой инструмент. Ты будешь чувствовать её, а она тебя. Мотивация у тебя есть, способности, очевидно, тоже, а вот духовной связи…

Мы ещё совсем юные, а ты о какой-то там духовной связи заливаешь. Я знатно офигел, конечно. Не то чтобы я тотчас начал понимать. В плане? Инструмент может чувствовать? Да и задумываться о всей музыкальной философщине, о которой ты упоминать любила, мне было рановато. Но что-то для себя я вынес. И ведь я не забил, не поленился и пошёл в магазин. Глянул на цены Фендера, и глаза на лоб полезли. Дороговато выходила духовная связь.

— Ну что, присматриваться начал? — нетерпеливо спросила ты по окончанию следующего урока.

— Начал и закончил.

— А что не так? — расстроено округлила глаза ты. — Не может быть, чтобы ни одна не понравилась. Ну может не Фендер, а другая зацепила?

— Почку предлагаешь продать за гитару? — съязвил я.

— Ну почему почку… неужели твои родители не войдут в положение, это же важно!

У тебя личико такое было в тот миг, будто это правда нереально важно. Типа от приобретения мной гитары зависит жизнь. Я ничего не ответил, но не потому, что кольнуло. Ты же не знала, что родители мои давно в земле лежат, почти никто не знал. На самом деле, меня обескуражило то, что ты не видела между нами разницы. Думала, что я тоже имею право получать желаемое.

Естественно, потом ты как-то вынюхала факты о моей бедной сиротской жизни. Интересно, каково тебе было узнать… Чувствовала ли ты стыд, мышка? Заставила нищего мечтать о несбыточном, ха! Может, именно из-за стыда ты и решилась подарить мне этот глупый подарок.

Ну кто? Кто в нашем возрасте и в нормальном рассудке, малознакомому парню будет делать столь дорогие подарки? Я обомлел, когда ты протянула мне чехол с белой надписью на кармашке Fender. Обернулся, ища подвох, высматривая на твоём счастливом лице шутку. Видя моё замешательство, ты открыла чехол, вытащила её на свет.