— Да, приглашён, А вы?

— Мне предстоит выступить в роли школьного товарища Бумера. И Трой приглашена тоже, — сообщил Аллен, ласково положив руку ей на плечо.

Они помолчали.

— Разумеется, — заговорил наконец мистер Уиплстоун, — в Англии такого не бывает. На приёмах и вообще. Безумец, спрятавшийся в кухне, или где это было…

— В окне на верхнем этаже склада…

— Вот именно.

Зазвонил телефон, и Трой пошла снять трубку.

— Придётся привыкнуть к мысли, что всегда что-то должно случиться в первый раз, — вздохнул Аллен.

— Глупости, — возразил мистер Уиплстоун. — Глупости, дорогой друг. Глупости, и все! Говорю я вам, — убеждённо добавил он, — это невозможно.

— Будем надеяться.

Трой вернулась.

— Посол Нгомбваны, — сообщила она. — Хочет о чем-то поговорить с тобой, милый.

— Прости Господь его седую курчавую голову, — пробурчал Аллен и возвёл очи горе. Шагнул к дверям, но остановился. Ещё одно стечение обстоятельств, касающихся вашего Санскрита, Сэм. Полагаю, его видел и я. Три недели назад в Нгомбване, перед его бывшими владениями, с браслетом на ноге и кольцами в ушах. Это должен был быть Санскрит, разве что тем раскормленным голландцем с бусами и русыми кудрями был я сам.

Чаббы против Люси ничего не имели.

— Если она не больна, мне все равно, — сказала миссис Чабб. — По крайней мере, хоть мышей не будет.

За неделю Люси удивительно окрепла. Шёрстка у неe теперь лоснилась, глазки блестели и вся она изрядно округлилась. Её преданность мистеру Уиплстоуну становилась все более очевидной, а он доверил дневнику, что боится превратиться в старого болвана, обожающего кошек." — Удивительно фальшивое животное, — писал он, — но признаюсь, что мне льстит его внимание. Ведёт она себя прекрасно." Прекрасное поведение состояло в том, что она повсюду ходила за ним, а стоило ему хоть на час удалиться, встречала так, словно он вернулся минимум с северного полюса, что шлялась по дому, задрав хвост и изображала изумление, с ним встречаясь, и во внезапных проявлениях преданности, при которых она сжимала передними лапами его руку, царапала еe задними, прикидываясь, что дерётся с нею, а потом начинала жалеть, тереться и облизывать.

Она категорически отказалась привыкать к красной попонке, но когда мистер Уиплстоун выбирался на вечернюю прогулку, обязательно к нему присоединялась; в первый раз это его поразило. Но хотя она вечно уносилась вперёд и выскакивала на него из всяческих укрытий, на проезжую часть Люси не выбегала и они скоро привыкли к совместным прогулкам.

Тревожила его только одно, да и то весьма странное обстоятельство. Люси всегда спокойно проходила по Каприкорн Мьюс до гаража, стоявшего в тридцати ярдах от мастерской глиняных поросят. Но оттуда ни за что на свете не хотела двигаться дальше. Либо одна возвращалась домой, либо проделывала свой привычный трюк и прыгала мистеру Уиплстоуну на руки. Каждый раз он ощущал, как она дрожит, и очень расстраивался. Полагая, что она помнит о несчастном случае, не был полностью удовлетворён этим объяснением.

«Наполи» они избегали из-за собак, привязанных перед магазином, но однажды, когда в магазине не было клиентов, а снаружи собак, Люси проскользнула внутрь. Мистер Уиплстоун извинился и забрал еe на руки. С супругами Пирелли он уже подружился, и разумеется о ней рассказывал. Отреагировали те как-то странно: выкрикивали «poverina» и издавали звуки, какими итальянцы подзывают кошек. Мадам Пирелли протянула палец и засюсюкала. Она сразу заметила белый кончик хвоста и принялась внимательно его разглядывать, что-то бросив по-итальянски супругу. Мистер Пирелли мрачно кивнул и раз десять повторил «si».

— Вы еe узнали? — спросил удивлённый мистер Уиплстоун. Супруги подтвердили. Миссис Пирелли плохо говорила по-английски. Женщина крупная, теперь она казалась ещe здоровее, поскольку устроила нечто вроде маленькой пантомимы: согнула перед собой обе руки и надула щеки. Потом кивнула в сторону пассажа.

— Вы имеете в виду ту особу из гончарной мастерской? воскликнул мистер Уиплстоун. — Хотите сказать, что кошка принадлежит ей?

Миссис Пирелли сделала другой древнейший жест: перекрестилась и приложила руку к сердцу.

Мистер Уиплстоун непонимающе пожал плечами.

— Моя жена говорит: злые, жестокие люди, — пояснил мистер Пирелли. — Не возвращайте им вашу маленькую кошечку.

— Нет, — в смятении заверил мистер Уиплстоун. — Не верну. Спасибо вам. Ни за что.

С того дня он уже не брал Люси на Мьюс.

Миссис Чабб Люси восприняла как что-то вроде мебели и в связи с этим проделывала с ней свой обычный ритуал: тёрлась об ноги. Чабба она полностью игнорировала. Большую часть времени проводила в саду за домом, неистово гоняясь за воображаемыми бабочками.

Через неделю после визита к Алленам в половине десятого утра мистер Уиплстоун сидел в салоне, разгадывая кроссворд в «Таймс». Чабб вышел за покупками, а миссис Чабб, закончив хлопотать на кухне, убирала в цокольном этаже у бывшего владельца дома. Мистер Шеридан, который чем-то занимался в Сити, как понял с его слов мистер Уиплстоун, до полудня дома не бывал. В одиннадцать миссис Чабб должна была вернуться, чтобы приготовить обед мистеру Уиплстоуну.

Все шло по заведённому порядку.

Мистер Уиплстоун раздумывал над исключительно сложным словом, как вдруг его внимание привлёк странный звук. Словно Люси держала что-то в зубах и пыталась при этом мяукать. Она вошла в комнату, пятясь словно рак, не поднимая головы приблизилась к мистеру Уиплстоуну и положила ему на ногу что-то тяжёлое. Потом села, голову склонила набок и уставилась ему в глаза, издавая при этом тот самый вопросительный звук, который его так очаровывал.