— Черт возьми, что же вы от меня хотите? Чтобы я бросался закрывать Бумера грудью каждый раз, когда что-то зашелестит в кустах?

Оба помолчали.

— Я не думаю, что у вас возникнут какие-то проблемы, продолжал Гибсон начатую мысль. — Нет, по крайней мере не на приёме. По-настоящему я боюсь лишь его приходов и уходов. Полагаете, он будет с нами сотрудничать, как обещал, и не станет нигде шляться без нашего ведома?

— Будем надеяться. Какова программа вечера?

— Все начнётся в парадном холле. Президент будет стоять на ступенях лестницы, ведущей в его апартаменты. Этот парень с копьём займёт место у него за плечами, посол справа, остальные сотрудники посольства в нескольких шагах за ним с левой стороны. Личная охрана образует кордон от входа до самого президента. Вооружены они будут пистолетами.

Охрану от автомашины до входа обеспечат восемь моих людей. Ещё двенадцать разместятся в холле и прилегающих помещениях. Они будут в ливреях. Люди все надёжные. Я договорился с сотрудниками Костада, что им найдут какую-нибудь работу; пусть разносят шампанское и бутерброды, чтобы лучше вписываться в общую картину.

— Что потом?

— К 9. 30 начнут собираться гости. О приходе каждого объявит дворецкий. Они станут подниматься по проходу между охранниками, посол их представит президенту, после обмена рукопожатиями все пройдут внутрь. На галерее будут играть ребята Луиса Франчини, я их уже проверил. На помосте перед этим складом железа установят столики для официальных гостей. Другие столики разместят вдоль стен.

— И всем нам некоторое время предстоит тут разгуливать, верно?

— И притом попивать шампанское, — бесцветным тоном добавил Гибсон. — До десяти часов. Потом откроются французские окна и прислуга, включая моих людей, станет настойчиво приглашать вас выйти в сад.

— И вот тут у вас начнётся головная боль, верно, Фред?

— Черт возьми, да только поглядите!

Через французское окно они вышли в сад. Дом отделяла от бассейна узкая терраса. По берегам шли мощёные дорожки, а за другим концом водной глади возвышался павильон, элегантный шатёр из полосатой ткани, подпёртый огромными копьями с роскошными султанами из перьев. Стулья для гостей были размещены по обе стороны на этом конце бассейна, а позади возвышались деревья, которые Гибсон так ужасно ненавидел.

— Разумеется, — хмуро заявил он, — вся эта чёртова иллюминация будет включена. Заметьте, и она в направлении павильона уменьшается. Все рассчитано на эффект. Нужно признать, они славно поработали.

— По крайней мере будет светло.

— Не волнуйтесь, ненадолго. Наступит черёд музыкальных номеров и кинофильма. Перед зданием натянут экран, проектор поместят на подставку в дальнем конце бассейна. А когда начнётся показ, погаснет весь свет, кроме декоративного светильника в павильоне, который осветит его превосходительство так, что промахнётся только слепой.

— И долго это будет продолжаться?

— Говорят, минут двадцать. Потом покажут какой-то воинский танец под аккомпанемент туземных барабанщиков, затем придёт очередь ещe пары номеров с пением. Вся программа займёт около часа. Потом вы все отужинаете в банкетном зале. И лишь потом, если Бог даст, спокойно отправитесь домой.

— Вы не могли уговорить их несколько изменить план?

— Безнадёжно. Его авторы — сам главный штаб.

— Тот, что в Нгомбване, Фред?

— Да. Двое ребят из фирм «Вистас» и «Декор и дизайн» летали туда с планами и фотографиями. Президент их внимательнейшим образом изучил и продумал все в деталях. Даже прислал одного из своих соглядатаев проверить, все ли сделано по его хотению. Полагаю, что даже посол не в силах что-то изменить. А как вам это понравится? — В голосе Гибсона прозвучала гневная нотка. — Посол настойчиво потребовал, чтобы мы держались подальше от павильона. Это приказ президента и обсуждению не подлежит.

— Бумер в своём репертуаре!

— Он нас хочет выставить дураками. Я спланировал меры безопасности, чтобы услышать, что президента они не интересуют. Все бы можно было устроить, найди я хоть кого-то, пожелавшего меня выслушать.

— А что, если пойдёт дождь?

— Весь этот цирк переместится внутрь.

— Будем молиться за пасмурную ночь.

— Верно, будем.

— Посмотрим наверху.

Они осмотрели роскошные верхние этажи, сопровождаемые нгомбванским носителем копья, который держался на все большей дистанции, но ни разу их не оставил одних. Аллен пару раз пытался с ним заговорить, но казалось, что тот либо слабо, либо вообще не знает английского. Держался он с достоинством, но непроницаемо.