Шрифт:
— Посмотрим…
— Нет, — сказал Аллен, просмотрев список — На букву "м" никаких Монфоров нет.
— Подождите минутку. Что-то тут было. Смотрите сюда. На "к". «Полковник Кокбурн-Монфор, Барсетская лёгкая пехота (отст.)». Как звучит: Кокбурн!
— Не произносится ли это случайно как «Кобурн»? — поинтересовался Аллен. — Вы ничего о нем не знаете?
— Есть кое-какая информация. Вот: «Организовал армию Нгомбваны. Возглавлял еe с 1960 до провозглашения независимости в 1971, когда новая власть взяла армию под свой контроль.»
— Ну, — протянул Аллен после долгой паузы, — это ещe ничего не значит. Нет сомнений, что бывшие колонисты из Нгомбваны объединяются точно также, как делали это бывшие колонисты из Индии. На Каприкорн может располагаться их прибежище, где они в тишине и уюте жалуются друг другу на судьбу. А что с прислугой? Я имею в виду здешнюю прислугу.
— Ничего, совершенно ничего. Мы детально проверили каждого. Хотите взглянуть?
Он извлёк ещe один лист.
— Тут все сотрудники Костада. Вначале постоянные, потом временные. Чисты, как лилии.
— А вот этот?
Гибсон взглянул, куда показывает длинный палец Аллена. И прочитал про себя:"Уже десять лет работает у Костада нештатным сотрудником. Постоянное занятие: дворецкий. На последнем месте уже восемь лет. Исключительные рекомендации. В настоящее время… " Ого!
— Что?
— В настоящее время служит на Каприкорн Уол, дом один…
— Похоже, — заметил Аллен, — многовато для случайного стечения обстоятельств. Тебе не кажется, Фред?
II
— Не часто мы с тобой так наряжаемся, — заметил Аллен жене.
— Ты выглядишь так, словно во фраке ходишь каждый вечер. Как в анекдотах о строителях империи в джунглях. Когда ещe существовала империя. А эти планки, что ты понавешал!
— Что значит «понавешал»?
— Ты пурист, дорогой.
— Был, пока ухаживал за своей женой.
Трой, облачённая в зеленое вечернее платье, присев на постель, натягивала длинные перчатки.
— Нам это пошло на пользу. Обоим. Ты не думаешь?
— Ещё бы.
— Нам повезло.
— Верю.
Он помог жене застегнуть перчатки, заметив:
— Ты выглядишь роскошно. Пойдём?
— А у дверей уже стоит наш элегантный лимузин, взятый напрокат?
— Да.
— Тогда вперёд!
Плейс Парк Гарденс закрыли для проезда, так что перед посольством Нгомбваны не было обычной толпы любопытных. Ступени покрывал красный ковёр, из широко распахнутых дверей лился свет и доносились обрывки старых мелодий. Толпа мужчин в ливреях, чёрных и белых, открывала и снова закрывала двери автомобилей.
— Господи Боже, я забыла этот проклятый пригласительный! — воскликнула Трой.
— Он у меня. Пойдём.
Аллен заметил, что мужчины, принимавшие приглашения, внимательно их просматривали и передавали дальше людям, сидевшим в сторонке за столиками. Его позабавил вид суперинтенданта Гибсона, стоявшего позади во фраке с белой бабочкой. Тот выглядел посланником из некоего доминиона.
Гости, которым нужно было привести себя в порядок, оставив вещи, направлялись в туалетные комнаты справа или слева; вернувшись в холл, они получали вещи обратно и оказывались в начале двойного ряда нгомбванских стражников, где сообщали свои имена величественному чёрному мажордому, который их торжественно и звучно объявлял.
Трой с Алленом нечего было оставлять в гардеробе. Они направились прямо к рядам стражи.
За ними, на вершине лестницы, которая вела в большой салон, во всем своём величии возвышался Бумер. Его мундир явно был вдохновлён наполеоновской «старой гвардией», но чувствовалось в нем и облагораживающее влияние Сандхерста. За президентом стоял туземец с копьём.
Трой прошептала:
— Он прекрасен. Господи, как он великолепен!
«Она была бы рада писать его», — подумал Аллен.
По правую руку Бумера стоял посол. Он был не столь блестяще экипирован и, судя по лицу, весьма озабочен. Члены свиты великолепным полукругом расположились позади.
— Ми-истёр Родерик Аллен с супругой!
На лице Бумера засияла широкая улыбка.
— Нас представлять не нужно, — громко заявил он и сжал руки Аллена своими лапищами, затянутыми в белые перчатки. — И тут же продолжал: — Так вот она — знаменитая женщина! Мне так приятно! Потом поговорим. Я вас хотел бы кое о чем попросить. Хорошо?