— Это — ваших рук дело, мистер Малмсли?

— Я имел на то полное право.

— Ваших?

— Да.

— Почему вы не рассказали об этом мисс Трой?

— Я… Трой могла… Трой вообще смотрит на многие вещи через розовые очки. Она могла бы неверно истолковать… извратить… Ведь женщинам, а уж тем более англичанкам, свойственно лицемерить…

— Достаточно, — жёстко оборвал его Аллейн. — С какой целью Соня взяла эту книгу?

— Просто хотела надо мной поизмываться.

— Вы не предлагали заплатить ей за то, чтобы она вернула книгу?

— Она просто издевалась надо мной, — уныло пробормотал Малмсли.

— Сколько она требовала?

— Я вовсе не признался, что она чего-то требовала.

— Хорошо, — кивнул Аллейн. — Это ваше болото, мистер Малмсли. Выбирайтесь сами, если хотите.

— Что вы хотите этим сказать?

— Пораскиньте мозгами сами. Я вас больше не задерживаю, мистер Малмсли. Боюсь, что пока не могу вернуть вам вашу книгу. И ещё — мне понадобятся отпечатки ваших пальцев. Мы можем сами снять их с этого портсигара или с других предметов, но вы сэкономили бы нам время, позволив сержанту Бейли взять их прямо сейчас.

С кислой миной Малмсли согласился, однако по окончании процедуры, глядя на свои толстые, перепачканные пальцы, не удержался и проворчал:

— Не понимаю, к чему вам было подвергать меня этому унижению?

— Бейли даст вам марлю и раствор, чтобы снять чернила, — сказал Аллейн. — До свидания, мистер Малмсли.

— А вам, Бейли, ещё одно задание, — сказал Аллейн, когда дверь за Малмсли закрылась. — Нужно осмотреть их комнаты, прежде чем распустить наших маэстро на ночь. Фокс, они там по-прежнему препираются?

— Ещё как, — вздохнул Фокс. — Если австралиец ещё хоть раз откроет рот, то, боюсь, у нас на руках окажется второй жмурик.

— Начать с комнаты мистера Малмсли, сэр? — спросил Бейли.

— Да. Затем — комнаты остальных мужчин. Мы сейчас к вам присоединимся.

— Слушаюсь, мистер Аллейн, — кивнул Бейли и отправился выполнять приказание.

— Что вы думаете по поводу наркотиков, сэр? — спросил Фокс. — Нам ведь придётся теперь выйти на источник, не так ли?

— Боюсь, что да, — глухо простонал Аллейн. — Впрочем, Малмсли без сомнения укажет на своего дружка, который подарил ему нефритовые безделушки. Мне кажется, он не соврал, когда сказал, что просто балуется. Не похож он на наркомана.

— Надо же — опиум, — покачал головой Найджел. — Несколько необычно для нашей страны.

— По счастью, — согласился Аллейн. — Все-таки опиум — не столь смертоносное зелье, как многие другие.

— Вы считаете, Аллейн, что Гарсия мог вставить кинжал в подиум, находясь под воздействием опиума? — поинтересовался Найджел.

— Во всяком случае, — вставил Фокс, — это объяснило бы его неосторожность, которая привела к тому, что он растерял там кусочки лепной глины.

— Вы правы, Братец Лис, — кивнул Аллейн. — Впрочем, нам нужно посоветоваться со специалистом. Тем более, что, проснувшись, Гарсия мог глотнуть и виски. Он ведь, кажется, не прочь приложиться к бутылке. Да и, судя по рапорту Бейли, на бутылке виски остались свежие отпечатки его пальцев.

— Да, сэр, — с готовностью подтвердил Фокс. — Одно мне только непонятно — когда он успел отправить свои вещи?

— Должно быть, вечером в пятницу.

— До, но — каким образом? Мы опросили местные службы доставки. Никого не пропустили.

— Может быть, он раздобыл какую-нибудь машину и сел за руль сам? — предположил Найджел.

— Одурманенный опиумом и виски, мистер Батгейт?

— Может быть, он вовсе и не был одурманен, — задумчиво произнёс Аллейн. — С другой стороны…

— Что? — нетерпеливо спросил Найджел.

— Ничего, — задумчиво покачал головой Аллейн. — Идёмте посмотрим, как дела у Бейли.

Отправив Фокса на второй этаж и оставив Найджела сочинять завуалированную заметку для своей газеты, Аллейн пересёк холл и заглянул в столовую. Там царил дух уныния и подавленности. Филлида Ли, Ормерин и Уотт Хэчетт сидели за столом; выглядели они так, будто наспорились уже до хрипоты. Кэтти Босток застыла у камина, заворожённо уставившись на пламя. Малмсли развалился в единственном кресле. Вальма Сиклифф и Бейсил Пилгрим сидели, обнявшись, на полу в полутёмном углу. На придвинутой к стене диванной подушки спала, свернувшись калачиком, Агата Трой. Возле двери на стуле с прямой спинкой восседал неподвижный, как изваяние, местный констебль.

Кэтти подняла голову, посмотрела на Аллейна и перевела взгляд на Трой.

— Она совсем уже дошла, — проворчала художница. — Может, позволите ей уйти?

— Потерпите, уже недолго осталось, — заверил Аллейн.

Он прошагал к стене и остановился, глядя на спящую Трой.

Её и без того худенькое личико казалось совсем измученным. Под глазами темнели круги. Внезапно Трой беспокойно поёжилась, потом вздохнула и — открыла глаза.

— Ах, это вы, — сказала она.

— Извините, Бога ради, — пробормотал Аллейн.