— Спасибо. А как насчёт Бейсила Пилгрима, Родерик?

— Что тебя интересует, мамуля?

— Я допускаю, что у молодого человека не все дома. Его папаша, Роберт Пилгрим — сумасброд, каких мало. По-моему, он вообще чокнутый, как Мартовский Заяц. А жена его — Господи, упокой её душу, — по-моему, приходилась ему не то кузиной, не то отдалённой роднёй. Отсюда и все их невзгоды. Сколько бедняжка ни рожала, все младенцы оказывались девочками. Бейсил стал первым и единственным мальчиком, но вот его бедная мать умерла при родах, не выдержав напряжения. А вскоре и у Роберта крыша поехала. Представляешь, в каких условиях воспитывался малыш. Ты не думаешь, что он может быть причастен к убийству?

— А Батгейт рассказал тебе про нашу беседу с Пилгримом? — в свою очередь спросил Аллейн.

— Как раз начал рассказывать, а тут вы пришли. На кого похож Бейсил? Не на Роберта, надеюсь?

— По-моему, нет. Но он и впрямь безумно влюблён.

— Да, в Сиклифф. Что она из себя представляет, Родерик? Современная и самостоятельная? Мистер Батгейт сказал, что она очень красива.

— Да, внешность у неё броская. Что-то в ней есть от авантюристки.

— Как по-твоему, она способна на убийство?

— Не знаю, мамуля. Ты понимаешь, что тебе уже давно пора спать, а мистеру Батгейту крепко влетит за болтовню?

— Мистер Батгейт знает, что я нема, как Великая Китайская стена. Верно, мистер Батгейт?

— Я настолько вас обожаю, леди Аллейн, — сказал Найджел, — что доверился бы вам, даже будучи убеждён, что вы — величайшая болтушка в мире.

— Вот видишь, Родерик, — расплылась леди Аллейн. — Ты меня совсем не знаешь. Что ж, пожалуй, мне и в самом деле пора на боковую.

Десять минут спустя Аллейн снова постучал в дверь материнского будуара.

— Заходи, мой дорогой, — позвал до боли родной высокий голос.

Войдя, Аллейн увидел, что мать сидит в постели в очках, читая книгу.

— Ты похожа на маленького сычика, — пошутил Аллейн, присаживаясь на край кровати.

— Ты уложил своих друзей? — спросила леди Аллейн.

— Да. Оба от тебя без ума.

— Лапочки. Я не слишком нескромно держалась?

— Чудовищно нескромно.

— Противный. А твой Фокс и впрямь очень милый.

— Да, мамуля. Послушай, дело крайне деликатное.

— Я знаю. Ну, как она?

— Кто?

— Не притворяйся, Родерик.

— Мы уже успели поцапаться. Я повёл себя как последний невежа.

— Зря ты так, Родерик. Ты не должен распускаться. А с другой стороны — кто знает. Как по-твоему, кто всё-таки совершил это ужасное преступление?

— Гарсия.

— Из-за того, что накурился опиума?

— Не знаю. Ты никому не расскажешь…

— Ну что ты, Родерик!

— Я знаю, мамуля, я просто так, на всякий случай.

— Ты передал ей моё приглашение?

— К сожалению, подходящий случай не представился. Я уеду на рассвете, мамочка.

— Поцелуй меня, Рори. Благослови тебя Господь, сыночек. Спокойной ночи.

— Спокойной ночи, моя родная.

К семи утра, когда рассвет ещё только занимался, Аллейн и Фокс уже были в Татлерз-энде. Утро стояло промозглое и над одной из труб вилась сизая змейка дыма. Застывшая за ночь земля затвердела, а стройные ветви голых деревьев, казалось, сонно потягивались, словно стремясь пронзить свинцовое небо. В зябком воздухе пахло дождём. Полицейские прошли прямиком в студию. Карауливший её местный констебль, усатый мужчина весьма внушительных размеров, увидев Аллейна с Фоксом, заметно оживился.

— Давно дежурите? — осведомился Аллейн.

— С десяти вечера, сэр. Скоро меня уже сменят — часов в восемь, если все будет в порядке.

— Можете идти, — разрешил Аллейн. — Мы останемся здесь. Передайте суперинтенданту Блэкману, что я вас отпустил.

— Благодарю вас, сэр. Я тогда пойду домой. Если только…

— Что?

— Я хотел сказать, сэр, что хотел бы понаблюдать, как вы работаете… если не сочтёте это дерзостью с моей стороны.

— Бога ради — оставайтесь, пожалуйста. Как вас зовут?

— Слиго, сэр.

— Хорошо. Только обо всём увиденном помалкивайте. Договорились? — Слиго поспешно закивал. — Тогда пойдёмте.

Аллейн сразу прошагал к окну. Приподнял жалюзи и открыл окно. Выступавшая наружу часть подоконника заиндевела от ночного морозца.

— Вчера вечером, — сказал Аллейн, — мы заметили на подоконнике странные отметины. Заодно взгляните на этот табурет — видите эти следы?

— Да, сэр.

— Мы должны их замерить.

Аллейн извлёк из чемоданчика тонкую стальную линейку и аккуратно измерил расстояние между четырьмя едва заметными вмятинками. Фокс записал полученные данные в блокнот.