— Это вы, мистер Аллейн. А я жду Кэтти.

— Я хотел поговорить с вами, — произнёс Аллейн.

— О чем?

— Сам ещё не знаю. О чем угодно. Вам уже получше?

— Да, спасибо.

— Вам конечно тяжело — терпеть в своём доме всех этих людей. Увы, теперь, после этого второго случая, мы не можем их выпустить.

— Ничего страшного. В хорошую погоду мы пишем этюды в саду, а в студии нам теперь позирует мужчина из деревушки. Кэтти же устроилась лучше всех — пишет портрет одного из констеблей в натуральную величину. Да и все уже почти успокоились. Теперь, когда уже окончательно ясно, что Соню убил Гарсия…

Она приумолкла.

— Да, насчёт Гарсии. Вас, должно быть, сразила весть о его страшной кончине?

— Да, для меня это было настоящим ударом. Я вам очень признательна за телеграмму. Но его смерть… — Трой посмотрела прямо в глаза Аллейну. — Боже, какой это кошмар! Я… до сих пор не могу прийти в себя.

— Я знаю.

— Азотная кислота! Я даже не могу представить, чтобы можно было… Умоляю вас, скажите мне правду! Вы и в самом деле уверены, что Гарсия убил её, а потом покончил с собой? Я не могу в это поверить. Это не в его характере. Одно дело — воткнуть кинжал, в порыве необузданной ярости или мести… Но — выпить кислоту! Нет, невозможно. Я помню, как Ормерин однажды плеснул несколько капель азотной кислоты себе на руку. Гарсия был рядом, он видел страшный ожог…

— Не забудьте, что он был одурманен наркотиком. Он ведь накурился опиума.

— Гарсия! Но… Хорошо, не буду спрашивать.

— Извините за беспокойство, мисс Трой. Надеюсь, завтра мы уже завершим расследование.

— Вы выглядите таким… озабоченным, — вдруг сказала Трой.

— Интересно, что бы вы сказали, — сам того не ожидая выпалил Аллейн, — узнав, какого гигантского усилия воли мне стоит думать об этом деле, а не о вас.

Трой смотрела прямо ему в глаза, даже не пытаясь ответить.

— Нет, в самом деле, — пробормотал Аллейн. — Что бы вы сказали?

— Ничего. Извините меня. Я лучше поеду.

— Мне кажется, женщины не обижаются, когда мужчины ведут себя из-за них, как последние ослы. По меньшей мере, если они при этом держатся прилично.

Трой вскинула на него глаза, потом, чуть помолчав, ответила:

— Да, вы правы. Не обижаются.

— Если, конечно, эти мужчины не ассоциируются в их глазах с чем-то крайне неприятным. Как я, например. Господи, да что со мной происходит? Расследование не закончено, а я пристаю к женщине.

— Вы слишком много говорите, мистер Аллейн, — мягко сказала Трой. — Остановитесь, пожалуйста. Прошу вас.

— Конечно, — встрепенулся Аллейн. — И… простите меня, Бога ради! До свидания.

Трой быстро схватила его за руку.

— Не обижайтесь, глупый, — улыбнулась она. — Женщинам ведь и вправду такое приятно.

— Трой!

— Нет, теперь уже я говорю слишком много, — сказала она.

— Странные мы с вами, — произнёс Аллейн. — Я ведь даже не представляю, что вы обо мне думаете на самом деле. Скажите Трой, находясь в одиночестве, вы хоть раз вспомнили обо мне?

— Разумеется.

— Я вам очень не нравлюсь?

— Вовсе нет! — вспыхнула Трой.

— Что ж, для начала и это неплохо, — сказал Аллейн. — До свидания.

Аллейн поклонился и, быстро отвернувшись, зашагал к Фоксу, терпеливо поджидавшему его возле автомобиля леди Аллейн.

— Помчались, Братец Лис, — сказал он. — Алле-гоп!

Он вывел машину на дорогу, а несколькими минутами спустя они уже неслись по почти пустынному шоссе со скоростью пятьдесят миль в час. Фокс осторожно кашлянул.

— В чем дело, Братец Лис?

— Я ничего не говорил. Мы опаздываем?

— Нет, не особенно, — ответил Аллейн. — Просто мне вдруг захотелось прошвырнуться с ветерком.

— Понятно, — сухо произнёс Фокс.

Аллейн затянул:

Вдруг сзади послышался звонкий голос:

Аллейн снял ступню с педали акселератора. Фокс резко развернулся. Из-за спинки водительского сиденья выползла взлохмаченная голова Найджела.

— Грубиян, — улыбнулся Аллейн. — В каких джунглях тебя воспитали? И когда ты успел забраться в мою машину?

— Сразу, как только этот старый хрыч-коронёр сказал, что заседание откладывается. Куда едем?