— Не скажу! — задорно выкрикнул Аллейн. — Алле-гоп!

— Мистер Фокс, — с притворным ужасом спросил Найджел, — что случилось с вашим шефом? Вы случайно не охмурили его веселящим газом? Нет? Тогда одно из трех: или у него поехала крыша, или он пьян, или влюбился.

— Не отвечайте этому наглецу, Братец Лис, — попросил Аллейн. — Пусть до конца жизни прозябает в невежестве. Тем более, что мы уже приехали.

Они уже вкатили в Боксовер и минуту спустя автомобиль остановился перед очаровательным особнячком в георгианском стиле.

— Двадцать минут, — сказал Аллейн и, посмотрев на часы, перевёл взгляд на спидометр. — Выехав из Боссикота, мы за двадцать минут отмахали двенадцать миль. От студии до Боссикота две мили. Однажды мне пришлось сбавить скорость из-за этого юного нахала, и ещё один раз я притормозил, чтобы уточнить дорогу. Значит, ночью такой путь можно было проделать минут за пятнадцать. Понятно? Пойдёмте, Фокс.

— А я? — жалобно взвыл Найджел. — Не зря же я прятался тут, под грудой этого жуткого тряпья. Можно мне пойти с вами?

— Тебе? Да как твой бессовестный язык повернулся, чтобы просить о таком? Ладно, так и быть, скажу, что ты заменяешь заболевшую стенографистку. Впрочем, стойте! Подождите в машине, пока я не подам вам условный сигнал.

Аллейн, посвистывая, взбежал на крыльцо и позвонил в парадную дверь.

— Нет, правда, Фокс, что это с ним? — полюбопытствовал Найджел.

— Не знаю, мистер Батгейт, сам удивляюсь. После того, как мы нашли Гарсию, он ходил как в воду опущенный. С утра тоже был страшно обеспокоен, а потом, перебросившись парой слов с мисс Трой, вернулся — буквально на седьмом небе от радости. Словно подменили человека.

Глаза Найджела полезли на лоб.

— Ого! — протянул он. — Так вот где собака-то зарыта. Неужели наш инспектор всё-таки…

Дверь распахнулась и на пороге возник лакей. Аллейн что-то сказал ему и вручил карточку. Лакей вежливо поклонился, пропуская Аллейна в дом. Инспектор, уже входя, обернулся и состроил машине свирепую гримасу.

— Идёмте, мистер Фокс, — позвал Найджел. — Это и есть условный сигнал.

Аллейн поджидал их в холле, стены которого были увешаны масками и охотничьими трофеями: головами, рогами и шкурами подстреленных животных.

— Миссис Паскоу дома нет, — прошептал Аллейн, — но зато бравый капитан нас примет. А вот и он.

Капитан Паскоу оказался пухленьким коротышкой довольно сомнительного вида. Глаза у него были светло-голубые, а физиономия отливала давно не чищенной медью. Во взгляде, которым он поочерёдно обвёл Аллейна, Фокса и Найджела, сквозило нескрываемое подозрение.

— Извините за беспокойство, капитан Паскоу, — вежливо произнёс Аллейн.

— О, ничего, ничего. Вы ведь из Скотленд-ягда, да? По поводу боссикотского дела? да?

— Совершенно верно. Мы проверяем алиби всех свидетелей. Такая уж у нас работа.

— О, понятно, понятно. Габота, да.

— Это инспектор Фокс, а это — мистер Батгейт.

— Здгавствуйте, здгавствуйте, — радостно осклабился капитан Паскоу. — Хлобыстнем по стакашку, а?

— Большое спасибо, но мы должны работать.

— О, газумеется, газумеется, — засуетился капитан. — Вас, должно быть, интегесует Вальма и этот, Пилггим, да? Я внимательно слежу за газвитием событий, все газеты читаю. Нет, с этими гебятками все в погядке. Они пговели пятницу в моем доме. И ночевали здесь. А поутгу отпгавились к стагому Пилггиму.

— Да, так и нам рассказали. Я хотел только уточнить кое-какие мелочи. Это не займёт много времени.

— О, хогошо, хогошо. Пгисаживайтесь, пгошу вас.

Рассказывая о событиях, предшествовавших ужину, Паскоу подтвердил все показания мисс Сиклифф и Пилгрима, а Аллейн похвалил его за прекрасную память и чёткость изложения, которое на самом деле было крайне путаным и бессвязным. Коротышка напыжился от гордости.

— Теперь, — сказал Аллейн, — перейдём к самому важному временному отрезку — от десяти часов пятничного вечера до пяти утра. — Насколько я знаю, во время ужина у мисс Сиклифф разболелась голова. Так?

— О, газумеется, газумеется, — закивал капитан. — Только не во время, а сгазу после ужина. Пустячок, казалось бы, но я люблю точность, инспектог.

— Да, вы правы, капитан, — сокрушённо помотал головой Аллейн. — Очень глупо с моей стороны. Кстати, когда она пожаловалась впервые? После кофе?

— Нет. Одну минутку. Ага, вспомнил! Вальма, едва пгигубив кофе, помогщилась. Потом её будто даже пегедегнуло. Жена спгосила её, в чём дело, и Вал ответила, что кофе гогчит. Смотгю — Пилггим тоже могщится. Я спгосил: «Что, у вас тоже гогчит?», а он отвечает, что да. Мне это показалось стганным, потому что у моего кофе вкус был совегшенно ногмальный. Я гешил, что пгосто Вальма не в себе, а Пилггим согласился с ней из чувства солидагности. Думаю, она пгосто пегебгала. Пилггим уговогил её после шампанского тяпнуть потгвейна, а она заганее пгедупгедила, что ей может стать плохо. Вот так-то. — Он торжествующе захихикал.