— Тогда давай туда.

Машина еле слышно шелестела шинами, я же молча переваривал прошедший вечер. Из головы не выходили наши поцелуи в ванной. Такого урагана эмоций я не испытывал никогда в жизни. Положа руку на сердце, меня это даже слегка пугало. Столь яркие эмоции легко могли привести к настоящей зависимости от Кэт. Вот что за жизнь?! В попытке побороть одни зависимости, похоже, вляпался в другие! Уже сейчас с трудом представлял, как отпущу ее у дома в Солнечном. Желание бурлило в крови, не давая свободно вдохнуть. Не знаю, возможно, из-за длительного воздержания меня так колбасило, а возможно, именно близость Кэт и была тем триггером, из-за которого срывало крышу.

Всю дорогу до Солнечного мы молчали. Я даже не услышал претензий в свой адрес или адрес моих местами бесцеремонных родственников. Похоже, что Кэт, как и я, пыталась разобраться в том безумии, что обрушилась на нас в ванной.

Через обещанные навигатором сорок семь минут затормозил около ее калитки. Кэт отстегнула ремень.

— Спасибо, что подвез. — Мазнула по мне взглядом. — Пока.

— Что, даже на чашку чая не пригласишь? — попытался я остановить столь наглое бегство.

— Ночь на дворе, в доме наверняка все спят.

— А прощальный поцелуй?

Входящий звонок ее телефона заставил нас обоих вздрогнуть.

— Да? Привет, пап. — Кэт быстро отвела от меня взгляд и вышла из машины. Я же, чтобы ничего не упустить, быстро выпрыгнул следом. — Да, это я. Сейчас захожу.

С минуту она слушала отца, а затем, морщась, подняла на меня взгляд.

— Меня Влад подвез. Нет, он уже уезжает, его родители ждут. — Кэт нахмурилась, явно недовольная словами отца. — Папа! Хорошо, я поняла.

Закатив глаза, Кэт протянула мне смартфон.

— Алло?

— Влад, добрый вечер. Что это ты к нам зайти не хочешь?

— Здравствуйте, Михаил Федорович. С чего вы взяли? Я с удовольствием зайду к вам и засвидетельствую своё почтение.

— Вот и отлично. Жду.

С довольной улыбкой протянул телефон Кислинке.

— Приличные люди ночью по гостям не ходят!

— Ну, то приличные. Пошли.

Калитка щелкнула открывшимся замком, и я зашел на участок вслед за недовольно фыркнувшей Кэт.

— Добрый вечер! — Ее отец уже встречал нас на пороге. — Скорее проходите в дом, у Светланы Владимировны уже закипает чайник. Или, может быть, чего-нибудь покрепче, а, Влад?

— Ему ещё обратно за рулём возвращаться! — рявкнула Кэт, подталкивая коляску отца в сторону кухни.

— Да подожди ты! Дай хоть руку пожать человеку!

— Добрый вечер, Михаил Федорович. — Я пожал протянутую ладонь.

— Привет! Молодец, что нашел пару минут, чтобы заглянуть к нам. Проходи.

На кухне у Светланы Владимировны витали ароматы, способные на некоторое время отвлечь меня от моих навязчивых желаний в отношении Кэт.

— Добрый вечер, Светлана Владимировна! Что это за одуряющий запах?

— Добрый вечер, Влад. — По довольной улыбке на ее лице понял, что угодил с комплиментом. — Это Маркушино любимое печенье с корицей, ванилью и шоколадом.

— Просто божественный аромат! Надеюсь, Марк не обидится, если ему достанется только половина?

— Конечно нет! Я же напекла три противня. Вы садитесь, я сейчас всем чаёк организую.

Светлана Владимировна суетилась вокруг стола, пока мы рассаживались.

— Ну так что? — не унимался Михаил Федорович. — Может, все же что-нибудь покрепче чая хочешь? У меня виски отменный есть, да и коньяк неплохой.

— Папа! Я же сказала, Владу ещё за руль!

— Ну-у, при желании он может и остаться, что, у нас места мало?

Я видел, как Кэт от злости покрылась пятнами. Поэтому хоть перспектива была и очень заманчива, но, во-первых, я не пил, а, во-вторых, решил все же дать ей выдохнуть. Хотел же действовать без напора. А стоит остаться, тормоза точно сорвет.

— Спасибо, Михаил Федорович, но лучше чайку с печеньем. Кэт права. Я и правда обещал родителям вернуться как можно быстрее. У нас там кран сорвало.

Повернувшись к злючке, подмигнул ей. Она же, держа чашку в руках, показала мне неприличный жест, оттопырив средний палец.

— Ну что ж, раз так, то поезжай. Но в следующий раз ты так легко не отделаешься, учти!

— Само собой.

Следующие полчаса я наслаждался обществом Кэт, теплом ее плеча и бедра, которыми мы соприкасались друг с другом, периодически перехватывая на себе ее ядовитый взгляд. А ещё печеньем Светланы Владимировны и веселой болтовней Михаила Федоровича о детстве Кислинки.