— Прости, — и мои плечи поникли от поражения и душевной боли.

Темные брови Рида нахмурились, он провел рукой по волосам, его горло дернулось, пока мы продолжали смотреть друг на друга.

Затем он опустил взгляд, медленно повернулся и вышел через парадную дверь, захлопнув ее за собой.

Я вздрогнула.

Он ушел, не оглянувшись.

Не попрощавшись.

Я застыла на месте, хотя каждая частичка меня хотела побежать за ним, извиниться и умолять его подождать меня.

В конце концов…

Я стану старше.

ГЛАВА 3

Декабрь 1995 года

Натянув шапку на уши и застегнув молнию на зимнем пальто до самого подбородка, я неслась через парковку, уворачиваясь от обледенелых участков и спешащих покупателей.

Я ненавидела канун Рождества.

Для меня он никогда не был теплым, волшебным снежным шаром зимних грез, с которым ассоциировался у большинства людей этот праздник. Рождество было лишь напоминанием обо всем, чего мне не хватало. О том, чего я никогда не испытаю.

Но в этом году я хотела изменить ситуацию.

Мне отчаянно хотелось привнести в свою жизнь немного волшебства.

Вооружившись щедрыми чаевыми, полученными от начальницы приюта для животных, я, не поднимая головы, направилась к входу в продуктовый магазин, надеясь купить продуктов для праздничного застолья с помощью пятидесятидолларовой купюры, скомканной в кармане пальто.

Тара пригласила меня сегодня на ужин, и эта идея показалась мне привлекательной. Мы познакомились весной в соседнем парке, куда я часто ходила, чтобы развеяться и избежать насилия, царящего в моих четырех стенах. Она жила по соседству со мной и ходила в ту же школу, но была на год младше. Младший класс против старшего.

Большую часть прошлой недели я провела у нее дома, допоздна выполняя домашние задания, мы болтали о развлечениях на зимних каникулах, которыми мне никогда не удастся насладиться в полной мере.

Я все равно улыбалась.

Трудно было не улыбаться, когда я находилась в доме Тары. От ее мамы пахло ароматным пирогом, а ее золотистый ретривер не отходил от меня ни на шаг, и я чувствовала себя частью семьи.

Как будто я была частью чего-то, хотя бы на время.

В их гостиной рождественская елка сверкала разноцветными лампочками и мишурой, а под свежей хвоей лежали подарки, завернутые вручную.

Это была страна чудес, семейная жизнь, о которой я мечтала.

Но я была полна решимости превратить свою собственную семейную жизнь в нечто большее, чем пьяные дебоши, удары ремнем и жестокие слова. Накануне вечером, когда я поздно вернулась домой от Тары, отец ударил меня так сильно, что чуть не выбил мне зубы. Теперь синяк раскрасил мою челюсть в фиолетовые и синие оттенки, и мне приходилось придумывать ложь, чтобы объяснить его людям, когда они ахали от вида моего лица.

Я упала с лестницы.

У нас даже не было лестницы, но что еще я могла сказать?

Порыв холодного ветра вернул меня на парковку. Потерявшись в своих мрачных мыслях и не отрывая глаз от тротуара, я вскрикнула, случайно столкнувшись с твердым телом.

— О, простите, я…

Я подняла глаза.

Мой рот захлопнулся.

Передо мной стоял очень знакомый мужчина в кожаной куртке и вязаной шапке, скрывавшей волны темных волос, по которым я так и не смогла провести пальцами.

Его губы приоткрылись, и вздох узнавания заполнил пространство между нами белым облачком. Моргнув несколько раз, он сглотнул.

— Привет. Ты…

— Галлея, — ответила я, потому что он точно не запомнил мое имя так, как я запомнила его. Затем я стала ждать, когда от задержавшегося гнева нахмурятся его брови и потемнеют глаза.

Но он лишь кивнул, и снежинки полетели с его темно-синей шапки.

— Как комета.

Мое сердце подпрыгнуло, ресницы затрепетали.

На улице было девять градусов тепла, но моя кожа пылала от предательского жара, когда я сжала губы, пытаясь сдержать улыбку.

— Рид.

Рид, мужчина с зелеными глазами и золотыми словами.

Рид, мужчина, к которому я почти поехала домой полгода назад.

Рид.

Мужчина, которому я солгала.

Я была уверена, что он ненавидит меня, и у него было на это полное право. Я обманула его. Я так отчаянно нуждалась в утешении, в общении, в его нежных взглядах и прикосновениях, что не заботилась о последствиях. Ни капельки. Я вела себя как эгоистка, и теперь он полностью осознавал это.

— Да. — Он уставился на меня, покачиваясь на каблуках своих ботинок, напоминая о том, что температура измерялась однозначными цифрами. Ткнув большим пальцем в сторону входа в магазин, он развернулся и зашагал прочь. — Предпраздничные покупки в последнюю минуту?