Женщиной, которая не была ею.

Галлея овладела моим разумом, как неумолимый шторм. Когда я закрывал глаза, то представлял ее, стоящей по пояс в океане, ее волосы золотым ореолом окружали ее лицо, ее глаза мерцали в лучах заката. Кожа покрылась мурашками от прохладного тумана. Полные, приоткрытые губы, молящие о поцелуе.

Я был чертовым идиотом, раз поцеловал ее. Потому что взял то, что не принадлежало мне, коснулся ее в местах, которые больше мне не предназначались. За то, что дал нам обоим смертельный луч надежды. Она была такой готовой, такой отзывчивой. Слишком чертовски красивой. Это был рецепт катастрофы, и эта катастрофа последовала за мной домой.

За последний год я превратил половину подсобного помещения в офис, где проводил будние вечера за составлением электронных таблиц рабочего процесса для обоих офисов. Компьютер стоял на заваленном бумагами столе в углу, разделяя пространство только со стаканчиком для ручек, степлером и единственной оловянной рамкой с фотографией Тары и Галлеи, сидящих у камина в канун Рождества.

Я взглянул на нее, скучая по ним обеим.

Жаждал объятий Тары и поцелуев Галлеи.

Я отвлекся от своих мыслей, когда на экране появилось уведомление. Страница чата. Я подался вперед в кресле на колесиках, мое сердце подпрыгнуло от неожиданного сообщения.

Галлея: Засиделся в офисе?

Раньше мы так не общались. Были только безличные, связанные с рабочими вопросами электронные письма, которые мало помогали унять острую боль между ребрами. Я и не думал о личном контакте. Это казалось слишком реальным, слишком интимным. Чертовски болезненным.

Но это было… раньше. До нашей встречи, до того, как мои пальцы оказались у нее между ног, признания в любви сорвались с моих недостойных губ, мой язык сплелся с ее языком, пока соленый ветерок смешивался со слезами.

Уставившись на сообщение, я поднял руки и провел пальцами по клавишам. В моем мозгу пронеслась целая россыпь поэтических слов. Но они не успели добраться до кончиков пальцев.

Я: Привет.

Отстой, мать твою.

Галлея: Сам привет.

Я: Прости. Ты застала меня врасплох.

Галлея: В хорошем или плохом смысле?

Я: Всегда только в хорошем.

Прошла целая минута, пока я ждал продолжения разговора, который я неизбежно испорчу.

Галлея: Поскольку твое приветствие навело меня на мысль, что ты готов к содержательному, глубокому, душевному разговору, я могу ответить только чем-то не менее содержательным: как погода?

Я усмехнулся, прикусил щеку, представляя, как она сидит, скрестив ноги, в своем рабочем кресле, ее выбеленные солнцем волосы собраны на макушке, пижама обтягивает стройную фигуру.

Я: Это не закаты над искрящейся водой, как в книжках, когда брызги красок раскрашивают твое лицо, а смех звучит громче океанских волн. Но я справляюсь.

Галлея: О, вот и он. Намного лучше. ?

Я: Я скучаю по тебе.

Галлея: Еще лучше. Я всегда знала, что в глубине души ты романтик.

Я: Потому что я сбил тебя с ног? Буквально. Бесчисленное количество раз.

Галлея: ЛОЛ. Свип «ножницы»21! Но нет, это из-за малыша, который сидит на моем столе. Хоппити знает правду.

Я: ? Как дела? Были свадьбы в последнее время?

Галлея: В следующие выходные у нас завершается сезон, и до апреля в планах всего несколько съемок. Я собираюсь отправить тебе по электронной почте новую любимую фотографию, которую я сделала. Подожди, сейчас.

Я ждал.

Ждали мое дыхание, сердце, надежда.

Звякнуло уведомление о новом письме, я перешел в папку «Входящие» и открыл его. Это было нечеткое изображение танцующих матери и дочери. Голова невесты откинута назад от смеха, а лицо матери полно эмоций, по щекам текут слезы. Это было прекрасно. Искренне. Свидетельство острого глаза, таланта и непревзойденного сердца Галлеи.

Я: Это невероятно.

Галлея: Спасибо, что подтолкнул меня к этому. Моя мечта сбылась.