— Нет. У меня свидание.

Мой взгляд скользнул по ней, от пальцев ног до макушки. Она была разодета в пух и прах, волосы уложены локонами, ее стройное тело обтягивала черная кожа, подчеркивающая ее изгибы. Глаза были подведены углем, губы цвета темных ягод сложились в печальную линию, напомнив мне о той ночи, когда мы познакомились.

— Свидание? — спросил я. — Как его зовут?

— Он друг Джея. Какое это имеет значение?

Это не имело значения, поэтому у меня не нашлось для нее ответа.

— Джею за двадцать.

— И что? — Она сжала губы. — У меня были парни и постарше.

Я стиснул зубы.

Я отказывался вспоминать ту ночь на кровати Джея, когда мой язык был у нее во рту, а пальцы глубоко внутри нее. Она была полностью мокрая. Она хотела меня. Возбужденная, дерзкая и совершенно готовая. Она казалась опытной, и хотя в тот момент эта мысль подстегнула меня, сейчас она лишь теплилась где-то на задворках моего сознания, периодически дразня меня мрачными, ядовитыми мыслями.

Со сколькими мужчинами она была?

Господи. Это не имело ни малейшего значения.

Никакого.

Мы стояли друг напротив друга в напряженном молчании, а Божья коровка дергала поводок, стремясь сбежать от нашего молчаливого противостояния.

Галлея вздохнула и, развернувшись, направилась к входной двери.

— Я приготовила запеканку из индейки, — сказала она через плечо. — Приятного аппетита.

Затем она вошла в дом.

Я тяжело вздохнул и позволил Божьей коровке сделать свои дела, после чего зашел в дом и отстегнул поводок. Может, я и переборщил с прыщавым парнем, но со мной такое дерьмо не пройдет. Уговаривать девушку идти к обрыву — место, печально известное наркотиками и свиданиями, — здесь я проводил черту.

Может быть, это сработали мои защитные, отцовские инстинкты.

А может быть, я испытывал обостренную потребность защитить ее после инцидента на террасе. Это был способ исправить свои ошибки.

Независимо от причины, это было для ее же блага.

Галлея уже не было видно, когда я снял ботинки и обнаружил Уитни на кухне, помешивающей соус в кастрюле.

— Привет, — поприветствовал я.

Она подняла голову.

— Привет. Сегодня мы будем втроем. У Галлеи свидание.

Я сжал зубы, гадая, куда они идут и что планируют делать. Галлея жила здесь уже почти два месяца, и я не замечал, чтобы она часто куда-то ходила, если не считать прогулок в торговом центре с Тарой и нескольких встреч в парке. Не то чтобы я чем-то отличался. Я оставил всех своих друзей и знакомых в Чарльстоне, и мне было нелегко заводить новые связи. Я был слишком занят, слишком осторожен.

— Хорошо. — Я окинул взглядом множество тарелок с едой на стойке. — Выглядит неплохо.

— Я приготовила соус к картофелю, а запеканку сделала Галлея. Она талантлива. Признаюсь, я буду разочарована, когда она съедет.

Я не должен был чувствовать то же самое, но какая-то часть меня задавалась вопросом, буду ли я также разочарован. Галлея хорошо готовила, и моя дочь никогда не выглядела счастливее. Они вместе играли в игры, вместе смотрели фильмы и болтали до рассвета. Уитни тоже казалась счастливее.

Видимо, мне нравились занозы.

— Ты уходишь после ужина? — поинтересовалась она.

— Да. Не могу остаться надолго. Мой брат в городе, приехал в отпуск из Японии.

— Мм. — Она напряглась, на лице появилось беспокойство, и она крепче сжала ручку ложки. — Как дела у Рэдли?

— Хорошо. Военная жизнь ему подходит. — Я переминался с ноги на ногу, глядя на плитку цвета слоновой кости, размышляя, не стоило ли мне промолчать о своих планах.

В конце концов, Рэдли был одним из факторов, способствовавших разрушению наших отношений.

Мой идиот-брат влюбился в нее.

Она была на три года старше его, но он был сражен наповал. Это было предметом разногласий на протяжении всей последней части наших с Уит отношений, а затем вылилось во взрывоопасную конфронтацию однажды ночью возле дома ее родителей.

Я обвинил ее в измене.

Она дала мне пощечину.

Я умчался в ярости.

В последующие недели общение между нами сошло на нет, а напряжение, вызванное нелепой влюбленностью Рэдли, стало слишком сильным, чтобы выдержать его. В конце концов мы с Уит решили сделать перерыв, надеясь, что время, проведенное порознь, позволит нам пересмотреть наши приоритеты.

Но по мере того как недели превращались в месяцы, мы с Уитни все больше отдалялись друг от друга. Стало совершенно ясно, что наши отношения исчерпали себя, а присутствие моего брата в качестве настойчивой третьей стороны только все усложняло. В конце концов Уитни призналась, что переспала с Рэдли, и это откровение стало последним ударом по всем надеждам на примирение.

Я был в ярости, и потребовались годы, чтобы восстановить отношения между нами тремя.

И хотя их отношения не продлились долго, я все равно чувствовал, что меня предали. Прошло пять лет, прежде чем я помирился со своим единственным братом. Единственным оставшимся членом семьи. Потеряв в подростковом возрасте обоих родителей, мы были друг для друга всем, что у нас осталось.