Я боролась со слезами. Я боролась с гневом.

Мне нужно было уйти.

— Встань с меня. — Тихо прохрипела я. — Пожалуйста.

Его глаза распахнулись. В них светились обещания, которые он хотел дать, но не мог выполнить. Волшебные сказки, которые он хотел превратить в наше «долго и счастливо».

Боль, настолько острая, что на нее было больно смотреть.

Но он подчинился моим желаниям и отстранился от меня, а я прикрыла грудь обеими руками, оглядываясь по сторонам в поисках разбросанной одежды, мои бедра были влажными от только что испытанного удовольствия. Я не могла встретиться с ним взглядом, пока он натягивал свои боксеры, поднимал с пола мое платье и нижнее белье и протягивал их мне.

Я села и натянула платье через голову, затем кружево на ноги и продолжала молчать. Рид расхаживал по гостиной, запустив руки в волосы, и казался размытом пятном в моем нечетком зрении.

Когда я оделась — молния была застегнута, а мечты развеяны, — я подошла к своим покрытым царапинами туфлям на каблуках. Моя кожа была розовой и покрытой засосами. Между ног и ребер пульсировала боль — едва уловимое напоминание о том, что мы были слишком глупы, чтобы сопротивляться, и слишком слабы, чтобы продолжать. Мы даже не предохранялись, но я была слишком ошеломлена таким поворотом событий, чтобы поднимать эту тему.

Мне просто нужно было уйти.

Измученная, я схватила сумочку и фотоаппарат, пригладила растрепавшиеся волосы и потянулась к дверной ручке.

Рид окликнул меня, его голос дрогнул на моем имени.

— Галлея, подожди.

Если бы я открыла рот, то расплакалась бы, а я не хотела этого делать. Я не плакала даже после секса с безымянными и безликими мужчинами, после того как они несколько раз кончали в меня и уходили, оставляя без удовольствия и без сил. А все потому, что я ничего не чувствовала.

— Я не могу остаться, — сказала я.

— Куда ты идешь?

Он не ожидал, что я уйду. У меня не было ни машины, чтобы уехать, ни кроссовок, чтобы убежать. Ничего, кроме адреналина и боли, не подстегивало меня к побегу.

— Домой.

Я отперла дверь и выбежала в коридор, а затем через главный вход. Влажная ночь и полумесяц направляли меня все четыре мили до дома Тары. Сбросив каблуки, я босиком шла по тротуару, а горячие слезы обжигали глаза, затуманивая зрение. Я бежала. В мои подошвы впивались камни, а легкие были наполнены стеклом. Я все еще чувствовала его тело, прижатое к моему, чувствовала его между ног, чувствовала его язык на своей плоти, впечатывающий в меня его сущность. Я никогда не смогу стереть его со своей кожи.

Я бежала всю дорогу до дома, пока не споткнулась на переднем дворе и не упала на колени, задыхаясь, потеряв надежду, сжимая пальцами траву.

Все внутри меня болело и кровоточило.

Слезы хлынули из моих глаз, оставляя следы опустошения на щеках.

Я упала на землю и молила ее похоронить меня.

Одно я знала точно — я больше не была бесчувственной.

И как же мне хотелось, чтобы это было так.

ГЛАВА 23

Таре исполнилось восемнадцать лет за день до окончания школы.

Голубая вода искрилась передо мной, я смотрела на покрытую рябью поверхность и на береговую линию, усыпанную друзьями Тары, отмечавшими ее день рождения пляжной вечеринкой в тропическом стиле. Песня «Fly» группы «Sugar Ray» смешивалась с громким смехом, четыре девушки перебрасывали друг другу волейбольный мяч, и одна из них нырнула в озеро, чтобы достать его после того, как он отлетел в сторону.

Грустная улыбка тронула мои губы. Я сидела в одиночестве, наблюдая, как другие веселятся, и потягивала вишневую колу, пока моя кожа сгорала под безоблачным небом. Меня переполняли эмоции. Меня так и подмывало присоединиться к веселью и отвлечься от «инцидента» с Ридом недельной давности, но ноги отказывались двигаться, приковывая меня к песку.

Я не видела его и не разговаривала с ним с тех пор, как это случилось, и это была моя вина, что я сбежала до того, как у нас появился шанс все обсудить. Но я также знала, что обсуждать нечего. Проще было притвориться, что этого не было, чем вдохнуть новую жизнь в то, что было способно распустить все нити, связывающие меня воедино.

Когда песня закончилась и заговорил диджей, ко мне подбежала Тара с заплетенными в косички волосами и множеством разноцветных леев17 на шее.

— Галс! — воскликнула она, ее улыбка сияла так же ярко, как полуденное солнце. Она всегда произносила мое имя именно так, как будто это было счастье, заключенное в гранитный пузырь, который никогда не протечет.

Прикрыв глаза от солнечных лучей, я наблюдала, как она зигзагами приближается ко мне, вздымая тучи песка.

— Похоже, тебе весело, — сказал я, когда она приблизилась.

Тара взяла колу из холодильника и опустилась рядом со мной.

— В отличие от тебя. — Ее глаза прищурились. — В чем дело? Ты сидишь тут совершенно одна.

— Уже нет, — ответила я, не желая объяснять, что причиной моих страданий являюсь я сама. — Я просто жду Скотти.

— Папа скоро должен приехать, чтобы завезти подарки.