Я вскрикнула, слабо застонав, и его глаза закатились, а веки закрылись. Он снова вошел в меня, еще сильнее, ударяя по глубоким местам внутри меня, а я обхватила его за плечи и прижалась ближе. Уткнувшись лицом в мою шею, Рид задвигал бедрами, ускоряясь, каждый толчок был сильнее предыдущего, его рычание и стоны смешивались со звуками шлепающей друг о друга кожи, скользкого, грубого, пропитанного потом слияния.

— Да, да… Боже, да, — повторяла я.

— Ты потрясающе ощущаешься. — Слова эхом отдавались у меня в горле, когда он прикусил чувствительную кожу зубами, а затем провел языком по мочке уха. Он прикусил и ее, а затем прорычал: — Мокрая для меня. Тугая и идеальная.

Мои ноги обвились вокруг его спины, и тело подчинилось его ритму, а внутри меня во второй раз расцвело волнующее, разрушающее душу чувство.

— Кончи для меня еще раз. — Он поднял голову и откинул мои волосы назад, и наши лица оказались в дюйме друг от друга. Его губы нависли над моими, задевая и дразня, а его бедра вколачивались в меня. — Ты такая красивая. Чертовски великолепная.

Его слова были нежными, а толчки грубыми и безжалостными, пока он трахал меня.

Мы были прекрасны.

Прекрасный, сводящий с ума беспорядок.

— Пожалуйста, — простонала я.

На его губах появилась едва заметная ухмылка, когда он почувствовал, как я вибрирую под ним, возбужденная, отчаянно стремящаяся к кульминации. Просунув руки под меня, он приподнял мою задницу и направил свой член выше и глубже, его движения ускорились.

Мои глаза распахнулись, когда очередной оргазм обрушился на меня с молниеносной силой, без предупреждения, и его язык погрузился в мой рот, заглушая крик.

Я обнимала его, прижималась к нему, гладила его, пока качалась на волнах блаженства, с галактиками в глазах и звездной пылью в легких.

— Вот и все, — выдохнул он в мои приоткрытые губы. — Вот и все, Галлея.

Упав на меня, Рид обхватил рукой мою макушку, чтобы удерживать на месте, а потом зарылся лицом в мои волосы и дал себе волю.

Он жестко входил в меня, каждый толчок был сильнее, чем предыдущий, пока он приближался к оргазму.

— Ах… черт. — Он напрягся, яростно содрогаясь с хриплым стоном, его шея выгнулась назад, струи горячей спермы пульсировали в его члене и изливались внутрь меня. Удовольствие исказило его лицо и разжало челюсти, пока он стонал во время кульминации.

Все, что я могла сделать, — это прижаться к нему, пока мы приходили в себя, мои пальцы скользили по его гладким волосам, я прижималась щекой к его щеке.

Все было кончено.

Я не хотела, чтобы все было кончено.

Все произошло так быстро. А закончилось еще быстрее.

Капельки пота скатывались по его вискам и шее, когда он опустился на меня, все еще пульсирующий глубоко внутри и содрогающийся от последних толчков. Мы оба задыхались, и наше прерывистое дыхание было единственным саундтреком к моим мыслям, кружащимся вихрем в голове.

Мы занимались сексом.

В его квартире.

На его тренировочном коврике.

Эмоции бурлили, пока мы лежали в тишине, сплетенные друг с другом и полностью обнаженные. Вокруг нас витал аромат секса, пота и резины, а над нами мерцал одинокий светильник, тусклым прожектором освещая наше преступление.

Я была липкой, удовлетворенной… и грустной.

Не желая быть девушкой, которая рыдает после умопомрачительного секса, я подавила подступившие слезы и отвернулась от него.

Но он потянулся ко мне, накрыл мою щеку своей ладонью и заставил наши глаза встретиться. Большой палец провел по моей скуле, его взгляд светился нежностью.

Извинениями.

— Рид. — Мои глаза наполнились непрошеными слезами, и я рвано вздохнула. — Скажи мне, что это что-то меняет.

Я должна была знать.

Я должна была знать, что у нас есть надежда. Это не было спонтанным порывом, слабостью или ошибкой в суждениях. В этом что-то было. Что-то сильное.

Жизнь, которую стоит прожить.

И все же я уже знала, что он скажет.

Мне очень жаль.

Мы не должны были этого делать.

Ничего не изменится.

Рид закрыл глаза, но мне не нужно было смотреть в них, чтобы понять его. Несмотря на то что он все еще был твердым внутри меня, все еще гладил мою щеку и водил большим пальцем по скуле, ответ заключался в том, что он промолчал.

Мои ноги обреченно скользнули по его спине, бедрам, икрам, пока не упали на коврик, все мое тело смирилось с поражением, а надежды уменьшились до хрупких угольков.