Ничего не поделаешь - пришлось продиктовать ему страницу из Овидия.

Он то и дело прерывал меня и спрашивал, как пишутся слова.

– Да ведь я диктую вам не по-латыни, а по-английски - на вашем же родном языке!

Инчикуин не смутился и сказал очень весело:

– Будь я проклят, если я когда-нибудь одолею английское правописание! Для меня это китайская грамота!

После этого случая не только Инчикуин, но и его товарищи стали при встрече улыбаться мне.

Я часто слышал, как они говорят между собой:

– О, эти иностранцы - чертовски умный народ! Жарят Овидия, как "Отче наш".

– ---

Однажды я сидел в нашей маленькой тихой университетской библиотеке. Инчикуин вошел в комнату, перелистал журнал "Хоккей", а потом от нечего делать подсел к моему столику. В библиотеке нельзя было курить - поэтому он держал во рту потухшую трубку.

– Слушайте, - сказал он, - знали ли вы в России одного человека, я забыл его фамилию. Кончается на "ский"... Славный парень, ростом в шесть футов!

Я ничего не мог ему ответить, но он и не ждал моего ответа.

– Слушайте, - сказал он опять.
– А знакомы ли вы с русским царем, то есть я хочу сказать - бываете ли во дворце? Я в прошлом году видел вашего великого князя. Позабыл только, как его зовут. Кажется, Михайловна.

– ---

Я очень любил читать книги о средневековых рыцарях. Инчикуин увидел у меня в руках книгу, которая называлась "Ирландский замок". На первой странице были изображены развалины замка с деревьями на крыше.

– О, - сказал Инчикуин, - у меня у самого есть в Ирландии замок. Ему восемьсот двадцать три года.

– А башни уцелели?
– спросил я.

– Да, башни, подъемный мост и все прочее. На реке Шаннон, недалеко от деревни Килдайсарт. Красивый вид. Приезжайте посмотреть. Только мы живем не в замке, а в двух милях от него. У меня дома отличные лошади. Читали вы в газетах о Ирландской Девушке, которая взяла приз на Дерби? Это моя кобыла.

Я записал адрес Инчикуина на обложке "Ирландского замка".

– ---

Летом я жил в английской деревне у подножия высоких гор, похожих на сахарные головы. Гладко вымощенная, будто полированная дорога проходила через деревню, а потом вилась в горах.

Деревня была чистенькая, уютная, вся увитая розами и диким виноградом. Я жил в небольшом двухэтажном доме, а против моего окна высился столб с блестящей вывеской гостиницы: "Королевская таверна. Автомобильный клуб".

По дороге то и дело проезжали автомобили.

Зашел я раз в бакалейную лавочку за папиросами "Золбтой мундштук". В лавочке пахло всеми английскими колониями: тут были ящики кофе, какао и корицы, а на стене висели целые ветви желтых, слегка почерневших бананов.

Перед прилавком стоял высокий и прямой юноша в роговых очках. Не шевелясь, он смотрел на лавочника в упор и допрашивал его, как следователь.

– Лучше всего, - говорил пискливым голосом лавочник, сидя на высокой табуретке, - лучше всего доехать по железной дороге до гавани Фишгард. Оттуда есть пароход в Ирландию, в Росслер.

Когда я подошел к прилавку, лавочник весело пропищал:

– Доброе утро, сэр. Славная сегодня погода! Вот мистер Робертсон собирается путешествовать по Ирландии - пешком. Забавная страна! Вы подумайте только - Англия с Ирландией составляют одно королевство, а какая разница! Вы там не бывали еще?

Я сказал, что давно собираюсь.

Высокий молодой человек, не поворачивая головы, сказал мне:

– Если хотите, поезжайте со мною. Вдвоем веселее. Вы умеете ходить? Захватите дорожный мешок и будьте у "Королевской таверны" через два часа.

Потом он повернулся, оскалил лошадиные зубы и сказал:

– Та-та.

Так говорят для краткости вместо "гуд бай". "Гуд бай" значит "прощай", а "та-та" что-то вроде нашего "пока".

– ---

Мы поехали. В поезде мистер Робертсон все время молчал и читал путеводитель, раскрыв маленькую карту.

На пароходе он лежал в длинном кресле на палубе. Лицо у него было зеленое, как море зимой. Рот был широко открыт. Шляпу он надвинул на глаза, чтобы не видеть мелких перекатывающихся морских волн.

– Как вы чувствуете себя?
– спросил я, проходя мимо.

– Отлично, великолепно, наслаждаюсь путешест...
– попробовал он соврать, но, не кончив слова, закрыл глаза и склонил голову набок.