Я сел за стол рядом с дедом и точно так же сжал голову руками. Ни слова о жертвах среди гражданских. На экране — действительно бандиты, бомжи и уголовники. Их не жалко.

Правда, конечно, всплывет. Кривая неудобная правда о неудавшейся битве конституционности с амбициями новаторов. Подумать только, миллионы людей сейчас пожимают плечами и расходятся по кухням, а в центре Москвы грохочут взрывы, ездят танки, льется кровь.

Настораживает, что в новостях продолжают нагнетать. Рассказывать, что красно-коричневые попрали демократию. Как будто специально раскачивают несогласных с другой стороны.

Два друга, сжав кулаки, встали напротив, готовые рвать глотку оппоненту. Олег и Егор. И у каждого своя правда.

Через час стало ясно, что «Останкино» захватить не удалось.

В полдесятого по радио сказали, что у Моссовета собираются сторонники Ельцина, и их число растет.

Они все-таки призвали людей защищать демократию, чтобы прикрыться живым щитом? Твари! Да, Гайдар призывал всех, кому дороги демократические ценности. Перед собравшимися выступил народный любимец Черномырдин, безусловно, честный и бескорыстный человек. И, конечно же, с ними терся главный охранник президента, эталон достоинства, пример для подражания, который никогда никого не предавал и не предаст.

Наверное, там так гнилью воняет, что и слезоточивый газ не нужен. Вот только не чувствуют люди смрада от тех, кто гниет заживо.

Демократы окружили Моссовет и блокируют подъезжающие машины. А потом начался переполох, стрельба, трансляция горячей речи Черномырдина прервалась, и мое сердце сорвалось в галоп. Этого точно не было в той реальности! Или было?

С позволения этих людей расстреливали Белый Дом и сочувствующих…

Я закрыл глаза. Сердце тарабанило, как бешеное. Неужели мое незаконное присутствие в этой реальности начало менять глобальные события?

Я скосил глаза на деда, закрывшего лицо ладонями. Он замер, роняя слезы на расстеленную газету «Правда», словно у него на глазах расстреливали любимого человека, и никак нельзя было помочь.

Спустя полчаса сообщили, что было совершено покушение на президента, убит начальник службы охраны, который не предавал и не предаст.

Я вскинул голову. Однако, серьезно! Я отлично помнил, что конкретно этот деятель или умер в тот же день, что и я, или, если мир не сгорел в ядерном огне, и меня пережил, засветился в нескольких скандалах, пару книжек написал… Или тут какая-то ошибка?

— Твари, какие же твари, — шептал дед. — Гайдар призвал людей выходить под пули защищать их заплывшие жиром рыла! И они пошли на убой.

Взрослый я был категоричен и сказал бы, что премия Дарвина по ним плачет, раз нет мозгов, туда и дорога. У меня нынешнего знакомые, да и члены семьи оказались по разные стороны баррикад, и там, и там искренние хорошие люди, которым задурили голову. Очень не хотелось бы, чтобы кто-то из них пострадал.

У Моссовета стреляют, у «Останкино» стреляют. Что происходит вообще? Похоже, и сами участники беспорядков не понимают. Спасать Кремль едут подразделения из разных областей, военным сложно координировать действия в такой неразберихе, а еще ж милиция, ОМОН, да и вдруг подъезжают те, кто перешел на сторону Руцкого — возможен дружественный огонь.

Больше всего на свете мне хотелось взмахнуть рукой, крикнуть: «Люди, остановитесь, вы не за тех умираете» — и чтобы все послушались и разошлись.

Или хотя бы накупить бинтов, нарезать жгутов и рвануть оказывать первую медицинскую помощь — знания взрослого-то остались, и наверняка я спас бы хотя бы тех, кого затаскивали в метро.

Но метро скоро закроют, а по поверхности, размахивая косой, ходит смерть. Да и аптеки уже закрыты. Но как же бесит бессилие!

Что будет дальше? С убийством приближенного к Ельцину человека могут начаться большие перемены. Например, бойня толпа на толпу.

— Дедушка, давай спать, — предложил я.

— Да какой тут сон! — уронил дед, и он был прав.

Придется нам куковать до утра, слушая полуправду СМИ, которые переобуваются в полете.

Самое скверное, что не было никакой ясности. Понятно было только, что вокруг «Останкино» стреляли, и гибли люди.

Только сопоставляя информацию из разных источников, можно было сложить более-менее достоверную картину. Руцкой, Хасбулатов и компания, боясь попасть под трибунал, призывали людей не расходиться, хотя прибывающих, которые не догадывались, куда идут, расстреливали в упор из БТРов. Ельцин и компания звали людей защищать Кремль, боясь, что их потеснят от корыта.

Скорее всего, защитники демократии, которых яростно убеждали, что за покушение на президента надо мстить и создавать боевые бригады для противодействия красно-коричневой чуме, попрутся к «Останкино» помогать своим и свои же их положат.

Я-взрослый наверняка убивал. «Наверняка» — потому что воин, если он не расстреливает врага в упор, не может с уверенностью сказать, что именно его пуля нашла цель. Только снайпер знает, скольких и кого он положил.

Да, я стрелял, но — по противнику, сильному и коварному хищнику, когда или ты, или тебя. «Останкино» охраняли частично вооруженные сотрудники Внутренних войск и МВД, бойцы спецназа. Что должно случиться с офицерами и солдатами, чтобы они начали расстреливать стариков, женщин и детей?