По пути домой я сбегал в магазин, купил молока, кефира и печенья с орехами, «Буратино». Мы с дедом поужинали, и я засел за уроки, но мысли снова и снова возвращались к завтрашнему дню. Так получилось, что я много надежд возложил на незнакомого человека — на Влада. Уже все распланировал, на помощь его рассчитываю, а вдруг он не придет? Если придет — вдруг соблазнится легкими деньгами и кинет меня? Если не кинет, вдруг будет ломить цену, а разницу — в карман, обвешивать или обсчитывать покупателей?

Как же сложно найти порядочного работника! До слез жаль, что дед прогнал ту женщину, с которой у них не сошлись политические взгляды. Торговать осталось в лучшем случае месяц — потом все фрукты закончатся, и нужно успеть наколотить деду на машину, а дальше мастерская Канальи будет кормить.

Скоро, очень скоро перестанут платить зарплату, а кое-где это уже началось, и придется заниматься бартером, благо на юге полно колхозов и совхозов, пищевых производств, а севернее — промышленных предприятий, продукция которых оказалась никому не нужной. А если кто-то в ней и нуждался, то не мог купить.

Если знать, кто в чем нуждается, менять одно на другое, другое — на третье, третье — на деньги, это золотое дно. Крошечного стартового капитала хватит, чтобы построить дом… Большой и просторный дом, где у каждого будет своя комната, с библиотекой и спортзалом.

А еще можно замутить кооперативный дом, только пока непонятно, как все это оформлять и потом — продавать квартиры. Нежилые помещения сейчас так вообще за копейки можно взять…

Мысль понеслась выше. Построить приют для детей, которые или согласны прекратить жить асоциально, или поддаются внушению, а значит, из можно исправить. Желающих обучить и выпустить в мир, создать целую армию новых людей, которые понемногу будут его менять

Имея средства, и банкротящиеся предприятия легко будет спасти. Заводы, пароходы, самолеты… Роллс-ройсы, «роллексы», Мальдивы. Это, конечно, круто, и, как ни смешно, реально, но — что дальше? Тогда, когда мое состояние привлечет хищников? Воевать с системой? Там, наверху, такая гниль, что только массовые расстрелы спасут Родину, и эта гниль, жадная до чужого добра, не остановится ни перед чем.

Сделалось грустно от осознания, что мне предстоит достичь какого-то безопасного предела и остановиться, а следовательно, остановить время на таймере, или — воевать. И тогда с огромной вероятностью остановят меня.

Есть еще третий вариант: моя суггестия. Нужно понять, как ее развивать, чтобы влиять не только на тех, кто себя еле осознает, но и на хищников.

Вернувшись домой, я поставил чайник на плиту, выложил печенье на блюдце и собрался приглашать деда, как зазвонил телефон.

— Подойди, — крикнул дед, — наверное, опять тебя хотят. Женщина какая-то звонила, я сказал, что тебя нет, и она трубку бросила, ничего не передала.

Пока я шел к телефону, он говорил:

— Сколько ты у меня? Пять дней? А деятельность развел, что телефон не замолкает. Точно президентом станешь.

— Не накликай! — крикнул я ему и выдохнул в трубку: — Да!

— Привет, братан! — обрушилось на меня, и я подумал, что ошиблись номером. — Офигеть расклады! Спасибо тебе, век должен буду.

— Э-э-э…

— Юрка это! Ну, Чумаков! Мы с теткой помирились, она прям нормальная стала. И это на, и вот это… Извинилась, прикинь?

— А ты? — уточнил я.

Он шумно задышал и признался:

— Ну, я это… Когда она извинилась, вспомнил, что ты сказал, обнял ее, она и давай рыдать.

— А что я говорил?

Я и правда не помнил, что такого ему посоветовал.

— Что ей хочется, чтобы ее любили. Я ей твой виноград подогнал — она ваще обрыдалась и забрала меня домой. Как думаешь, это у нее надолго?

— Навсегда, если не будешь ей хамить, — улыбнулся я, хоть что-то позитивное произошло сегодня! — Даже если она ворчит, скажи ей что-то хорошее, и она попустится. Зато у тебя — и видик, и шмотки, и… и супчик.

— Да, братан, да! Ты к нам приедешь? Реально это ж ты разрулил, с меня… ну, не знаю. Что с меня?

— «Пятерка» по алгебре.

— Ну ты ваще загнул…

— Помнишь чувачок такой был, Каюк? Ему за четверки в четверти мопед покупают. Смог бы так же? За мопед?

— За мопе-ед, — мечтательно произнес он. — «Пятерку» — не. «Четверку» еще так-сяк. «Трояк», наверно, смогу.

— Начни с трояка. У тебя получится, ты не тупой.

— Так ты приедешь?

— Юр, пока некогда. Дед же на мне, торговля на мне. Как чуть освобожусь — наберу. Реально рад, что у тебя все наладилось! Давай, брат.