— Вот правильный путь! — воскликнула Юбче.

— Я жду лук, — сказала Аня плоским голосом.

— Да-да… — ответил я и передал ей горькую кашу.

— Утро было близко, и злобный предложил хитроумной выкуп: сначала жемчуг, потом золото, а дальше и княжий венец.

— Откуда это в дюнах венец? — живо спросил я.

— Откопался, — мрачно ответила Гамелина и опять посмотрела в духовку. Затем выключила её.

— Девица, — кашлянула Юбче, — пожелала волшебную книгу и ещё кое-что сверх того, самое дорогое…

— Время, что ли? — не без интереса спросил я.

В тот же миг Аня подсунула мне множество картофелин, нож, миску и сказала кратко: «Чисть». Голос и тон её были самые что ни на есть решительные.

— Что оставалось делать призраку? — воскликнула Юбче.

— Переселиться в кошку! — ответил я и чуть не порезался.

— Получила девица, что хотела, но не сразу — со временем вышла заминка, — сообщила Юбче.

— Я так сразу и подумал, — сознался я картошке.

— Ценою времени оказалась жизнь…

— Ничего нового. — отозвался я. Аня хмыкнула.

— Но не любая жизнь, а жизнь ловкачки или же кого-то из её потомства. Такие были условия.

— Можно проклясть бесплодием, — раздумчиво заметил я.

— Дело было сделано, и слово сказано. Девица обещала жертвовать кем-то из кровных, как придёт время.

— К ней оно, что ли, придёт? Время? — уточнил я.

— Как настанет смертный час… — разъяснила Айя. — Если б ты чистил картошку языком — гора бы уже получилась.

— С тем они и распрощались… А совсем поутру к домику девицы пришёл пробош[79], а с ним люди, вооружённые дрекольем, топорами и огнём — собрались изводить нежить. И извели. Убили вылетевшую из огня ворону, и чёрную свинью, что сиганула из окна, тоже убили, и мерзкую жабу, что ползла в сад, закинули прямо в пламя. Дождались, пока всё, до последней щепки, не стало прахом и пеплом, затем собрали и выбросили в море.

Но девочка, что жила по соседству, радовалась чуть ли не больше остальных — ведь у себя на окне, ранёхонько утром, она нашла…

— Куклу! — рявкнул я. — А откуда… Впрочем… Да… Что же, низко кланяемся тебе, Юбче из морян. Твой рассказ интересен, а история поучительна.

— Вода вскипела, — иронично заметила Аня, — мне нужны го… Ой!

И она невежливо ткнула пальцем куда-то в стол. Куриные головы, которые мы покупали для кошки, которые лежали в холодильнике, которые Аня достала и разморозила, которые до сих пор мирно прели в миске — вдруг зашевелились, заморгали, надули гребни и стали квохтать протяжно и угрожающе. Затем, по одной и парами, взвились в воздух и ринулись на Вальбургу Юбче. Многие квохтали что-то боевое, с упоминанием клюва и проса.

Всё случилось быстро. Сначала клёкот, потом свист — низкорослая Юбче успела вскрикнуть раз, другой. Головы атаковали стаей.

На подоконнике проснулась дракон.

— … А ведь у тебя гости вновь, — сказал Ангел, тон его был беспечален.

— Так рад тебя видеть, — отозвался я. В руках у меня была недочищенная картофелина.

— Времени достаточно, — заметил мне Ангел, что называется, свысока. — Всем интересно, как ты воспользуешься дальше к…

— Чем-чем? — переспросил я и чуть не укололся об нож на столе. Картофелина исчезла.

— Расклевали, — печально сказала Маражина. — А я стерегла вход… Торопилась, как могла, но не успела.

— А где… где? — начал я.

— Где и положено, — несколько напряжённым тоном отозвалась Гамелина и демонстративно вымыла шумовку.

— Жаль, — вздохнул я, глядя на бултыхающиеся в кипятке головы. — Я б их допросил.

— Теперь только съесть, — отозвалась Аня. — Я вымыла миску. Кипятком. Обжарила грибы и всё заложила… И картошку даже. Мама твоя кладёт чернослив?

— Да, — ответил я. — Режет мелко.

— И я так же, — вздохнула Аня.

От Вальбурги Юбче из морян, недорыбы, остался холмик крошек. Я аккуратно смёл их в фунтик.

— Развею позже, — как можно трагичнее сказал я.

Дракон всхлипнула дымом.

— Даник, — подошла ко мне поближе Аня. — Это ведь у тебя с детского садика? — нежно спросила она.

— Что? — переспросил я. — Нелюбовь к пшёнке?

— Припадки…

— У меня нет никаких припадков, — пробурчал я. — Долго объяснять просто.

— Ну, я же всё видела… Ты сидел как бревно: скрипел зубами, глаза закатились, руки шкрябали. Еле нож успела выхватить, а картошка вся пропала, кстати, куда-то. Пришлось самой чистить, хорошо хоть закладывают последней. Потом ты хихикал, нет, смеялся, так странно.

— Еще я жутко плачу, — нашел тему я. — Нос опухает, глаза крас…

— Сейчас не об этом, — взяла меня за ворот Гамелина. — Она передается по наследству?

— Красные глаза? Только у кролей.

— Нет, такое, как у тебя.

— Разные глаза? Через поколение, и то не факт.

Я догадался прекратить расспросы действием.

— Ладно, — спустя несколько минут сказала Аня. — Вижу нежелание сотрудничать. Ну, и ладно. Схожу, гляну, как ты там убрал. Пройдусь. Последи за кастрюлей, только вскипит — сделай огонь…