– Мне в Заднепровский район, в частный сектор на Поляне, а тебе?

– В районе Колхозки живу, ну, можно сказать, нам по пути!

– Хорошо, тогда поедем, – обрадовалась компании Мия, она была трусишка и не любила поздно вечером находиться на улице одна, и тем более ехать с таксистами или в автобусе. – Спасибо ещё раз тебе за помощь, ты неплохо справился, я думала будет хуже.

Девушка улыбнулась и стала собирать карандаши и рисунок, вахтер уже стоял в дверях одетый и ждал пока они соберутся уходить.

Такси, свободная уже совсем дорога, свет фонарей, всё мелькало так быстро и ярко, и тоже казалось нарисованным. Игорь смотрел в окно так, точно бы впервые видел город. Выходя из машины, он вдруг пожал маленькую ладошку Мии, хотя, даже страшно было повредить её.

– Если что – всегда рад помочь! Хорошего вечера.

– С-спасибо за помощь, – заплетающимся языком от неожиданного рукопожатия, ответила Мия. Её ладошка утонула в его теплой руке, вдруг напомнившей ей отца, то ли силой сжатия, то ли каким-то иным ощущением, ощущением безопасности и доверия. Сердце сжалось от колющего воспоминания, и с растерянным видом, не помня себя, она попрощалась с Игорем.

Он ещё долго стоял и смотрел в ту сторону, куда уехало такси, а потом уже, окончательно замёрзнув, вернулся в дом. Одиннадцать. Стоило прочесть хоть что-то по учёбе, но слишком уж хотелось спать, и он поддался искушению, написав Мии: «Доброй тебе ночи!)»

Дома, немного успокоившись после такого необычного вечера, Мия взяла телефон и обнаружила там сообщение от Игоря. Ей было и страшно, и в то же время волнительно и любопытно, как несмышленому котенку, что если она немного подступится к нему? А если он расковыряет ей раны на сердце, то что тогда она будет делать с этим?

Саша Мори сидел в удобном кожаном кресле у себя в кабинете, и закинув ноги на рабочий стол, пролистывал комментарии в телефоне под своим постом с недавней работой – Галеон «Золотая Лань», это была уже его девятая работа из десяти в серии Парусники 17 века. К этому времени его картины приобрели большую популярность, и сам он, как автор, вызывал нескромный интерес у публики, поскольку никогда не выходил в свет и не показывал своего лица. Слава его даже пугала, он не был готов к этому и не желал, она пришла нежданно, через два с лишним года, как он начал свою серию работ. Но заработать он был не прочь. Таинственного художника пытались разоблачить, каким-то образом отследить, но всегда находились лишь случайные люди с таким же именем, так что рано или поздно все пришло к тому, что истинного Сашу Мори никто и никогда не видел. Скоро от него отстали и ждали новых картин из его серии. Над одной картиной он работал примерно месяц, это был формат А2, и оригинал стоил на данный момент баснословных денег. Свою же первую работу он продал почти задаром в сравнении с нынешней ценой, всего за 5 тысяч рублей. Люди только высокого достатка могли себе позволить такую прихоть. Работы Саша обычно не повторял и не позволял печатать копии, но иногда делал по особой просьбе повтор, который, конечно, мог немного отличаться от первого варианта, что делало работу уникальной. Помимо самой работы была уникальна и акварельная бумага, которая сама по себе уже была произведением искусства, ручного производства высочайшего качества родом из Японии. Акварельные профессиональные краски уходили одна за другой, у него был свой неизменный набор красок и проверенные пропорции в смесях, свой штрих и узнаваемый почерк, собственно придуманная техника, которой мечтали овладеть другие начинающие и опытные художники, и уже стояла очередь из учеников, готовых заплатить любые деньги за его секреты. Но Саша Мори был не готов раскрыться ни сам, ни открывать свои техники, он хотел просто закончить последнюю работу из серии парусников 17 века, это все, о чем он мог думать. На столе у художника была открыта энциклопедия – история парусных кораблей, распечатки и открыта страница в Википедии, перед ним с картинки на мониторе смотрел большой бранденбургский фрегат CHURPRINZ, его он и собирался поместить на холст. Только работа застопорилась – уже как пару месяцев Саша Мори не писал. Он смотрел на бранденбургский фрегат и не мог продвинуться дальше карандашных эскизов, все было не так.

Саша Мори еще немного полистал ленту в соц.сети и ухмыльнулся себе под нос.

–Вот затейники, это кто ж вас там обучает? Шарлатаны.

Опять в новостной ленте писали, что Саша Мори якобы отбирает себе в ученики только избранных, пару-тройку человек и обучает их его секретной технике. Среди избранных, вероятнее всего, были те, у кого шире кошелек.

–Пора начать разбираться, где правда, а где фальшь. Саш Мори стало слишком много. Непростительно много.

К сожалению, прежде чем наткнуться на официальную страничку Саши Мори в социальной сети, многие пользователи попадали на страницы к злоумышленникам и не разобравшись, теряли немалые деньги за обучение и работы, которых не существует. Кроме того, они несколько раз взламывали и его страничку, сумев обмануть несколько его заказчиков и получить переводы на свои счета.

Саша раздраженно откинул телефон в сторону и убрал ноги со стола, выдвинул ящик и достал коробочку с кубинскими сигарами, достал одну, отсек кончик сигары и поджег её. Закрыл глаза, с наслаждением затянулся и через несколько секунд медленно выдохнул густой и терпкий кофейно-сладковатый дым. Вероятно, сегодня он тоже не продвинется дальше набросков, ну и что ж, он себе может позволить немного быть не в форме. Ведь он так популярен, находясь в своем добровольном заточении.

***

Мия проснулась как обычно, в 6:30, открыв глаза, она почувствовала, что на душе стало чуточку как будто бы теплее, она и сама не могла объяснить это состояние, оно было сравнимо с тем, словно где-то в груди зажегся маленький робкий огонек, ласково согревающий ее изнутри. Это было странное ощущение, но приятное, как будто ты знаешь, что сегодня будет прекрасный день. В голове пронеслись мысли о вчерашнем вечере, и она легонько улыбнулась. Ей хотелось ощущать это тепло подольше, еще немного, чтобы почувствовать себя живой.

В маршрутке Мия сидела в наушниках и слушала музыку, вспоминая образ Игоря. Однажды с ней пытались знакомиться, даже приглашали куда-то, но ей быстро становилось скучно и терялся интерес к парням, темы для разговора заканчивались, а переходить к поцелуям она была не готова. Она любила украдкой только тех, кто был ей недоступен, как будто специально, зная, что нет надежд на их внимание. Но так было давно, еще до смерти родителей. А теперь в жизни Мии появился новый герой. Но надолго ли? Едва ли она позволит себе влюбиться. Даже теперь она придумывала себе причины, почему она не должна этого делать. Она не готова, она разбита, она эмоционально вымотана.

На показе рисунков в мастерской преподаватель задержался у рисунка Мии, и задумчиво потирая подбородок, сказал:

– Хм, хм… Вижу странные изменения в вашем почерке.

Мия молча показала перебинтованную руку и приподняла бровь, ухмыляясь его замечанию.

– Весьма похвально при вашем положении, – оценил препод и пошел дальше.

Мия с облегчением вздохнула, самое важное на этой неделе сдано и слишком часто руку нагружать не придется. После занятий она забежала в мед.пункт, там ей надежно зафиксировали запястье эластичным бинтом и ей стало гораздо легче, но руку попросили излишне не нагружать и обратиться к врачу. Мия поняла, что тренировки придется отложить до лучшего времени и решила заскочить в студию балета, чтобы сообщить об этом тренеру.