Клавдия Максимовна (осторожно присаживается рядом с ним, и даже треплет невидимого пса за уши, тот довольно урчит): – Нога болит, горит огнём… безумно. Я чувствую, что мне ещё хромать придётся до райских дней, что нам магнаты строят. Нет, я не правильно сказала. Не строят, а с ухмылкой обещают с трибун больших, с экранов голубых.

Степан Захарович: – Да, долго же придётся вам хромать. Однако же, я очень свято верю, что рана заживёт, как на собаке. Ведь, Клавдия Максимовна, закалка у вас ещё с тех давних… скажу вам прямо, сказочных времён.

Клавдия Максимовна: – Утрировать, Захарыч, не уместно. Вы тоже, извините, не пацан. Чуть-чуть бы раньше, дорогой, вы родились, то с Лениным на Капри пиво пили или со Сталиным чаи гоняли.

Степан Захарович (смеётся): – Я рожею не вышел. Бог не дал. Да, полно! Будет вам! Конечно же, я знаю, что тоже, как и вы, не очень юн и не такой святой. Собачья жизнь…

Клавдия Максимовна: – Да, кстати, о собаках. Как удалось вам вывести породу невидимых собак, нахальных, злых, жестоких? Ведь у меня за разум ум заходит, как я представлю это. Пусть дико и нелепо, но реальность. Удивленна! Мне не прийти в себя! Я знаю, вы кинолог и собачник. Так любите собак, что ради них детей своих сгнобили, из дому выгнали, как будто тараканов… Зато собачкам – радость.

Степан Захарович: – Всё это вздор! Но в чём-то вы и правы. Собак люблю я больше, чем людей. Они не предадут, не обкрадут, не обдерут, как липку. Но все мои собаки передохли. Всё в былом. Была давно овчарка Пятилетка, в честь планов грандиозных так её назвал ещё отец мой. Потом был Бамик. БАМ – считалась стройкой века. Да что перечислять? Собачек много было. Передохли все. И даже этот бобик Демофобик, что теперь со мною. Год назад, как умер.

Клавдия Максимовна: – Не понимаю. Как же так, Захарыч? Ведь пёс подох, но с вами он повсюду. Да это бред какой-то!

Степан Захарович: – Зачем перебивать? Я по порядку про Демофобика подробно расскажу. Назвали мы его сначала Демократом, но вот на эту кличку он откликаться не желал упорно. Как будто понимал, что демократы – фантазия магнатов… залепуха для народа. Я дал потом ему другое имя – Демофобик, что означает…

Клавдия Максимовна: – Это мне понятно. Что значит «демофобия», я знаю… Всё очень ясно – «ненависть к народу», боязнь его и неприятье. Знаю! Не тупая. Пусть вы желали страстно очень меня в обратном убедить. Но тщетно!

Степан Захарович: – Забудем всё! Вы мудрая, допустим. Как цапля на болоте, что жрёт лягушек, выбирая самых толстых. Продуманные твари, эти цапли. Вернёмся же к собаке! Да, был безумно злым мой Демофобик. Сосед его шарахнул табуреткой, когда мой пёс к нему ворвался в дом. Соседа на три года упекли… на зону, за ненависть к друзьям четвероногим. Но год прошёл, и вот однажды ночью явился с того света Демофобик. Ко мне явился, всё такой же злой. Совсем не привиденье. Вы в этом убедились, дорогая, когда трепали за уши его.

Клавдия Максимовна: – Я в этом убедилась чуть пораньше, когда ваш пёс схватил меня за ногу. Какой кошмар (вскакивает со скамейки)! За уши я его, конечно, не трепала и скажу вам: не собираюсь тварь ласкать такую. Ведь бешенство возможно через укус коварный передастся! Не просто бешенство, а из миров… загробных

Степан Захарович (усаживает её рядом с собой, успокаивает): – Какие нужно, я прививки ему сделал. Вам бешенство, поверьте, не грозит. Вот если б вы собачку укусили, то Демофобик, явно б, объективно, сошёл с ума. Ведь, Клавдия Максимовна, все знают, что с головой своей вы не дружили. Вы и теперь остались очень вздорной.

Клавдия Максимовна: – Заткнитесь, чёрт возьми! Сейчас сюда придёт мой внучек, и если пёс ваш гадкий его укусит, то собаке вашей лично не то что пасть порву, а кобеля я гневно загрызу.

Степан Захарович: – Я понимаю, злы вы и жестоки. Но справиться вам с псиною моей не суждено отныне никогда. И никому! Поверьте, это правда. Он невидимка! Зол и беспощаден. Людей он ненавидит безгранично. Впитал в себя он самое плохое от тех мерзавцев, что нагло обобрали наш народ и в нищету вогнали очень скоро. А многих даже в гроб. А то ли ещё будет!

Клавдия Максимовна: – Но надо объяснить всем добрым людям, что с вами рядом ходит нечисть злая, которую, скажу вам, откровенно вам трудно удержать на поводке.

Пёс недовольно рычит. Клавдия Максимовна смело грозит невидимой собаке пальцем и даже даёт ему затрещину. Демофобик издаёт лай, но больше её не пытается схватить зубами за ногу.