– Не везёт Речи Посполитой на соседей! Пруссия, Московия… а ещё и пан Рысицкий!

Захохотали. Выпили за благополучный исход свары Заблоцкого с тем паном.

«Монахи», делая вид, что отдыхают наравне со всеми, напряжённо прислушивались к разговорам.

– Генрих! Не налегай на вино. Пятая точка подсказывает: чем больше они пьют, тем ближе к точке срыва. Хоть мы и божьи люди, но…

– Понял, майор. Больше всех меня настораживает этот, что напротив, участник проигранных битв. Пан Анджей. Так и смотрит, к чему прицепиться.

Глеб согласился. Это было очевидно.

_______

Примечание к гл. 3. Автор признаётся, что некоторые зарисовки из жизни шляхты вдохновлены польским сериалом «1670».

4

Совершенно невпопад и не к месту, пан Заблоцкий громко брякнул:

– Заседаем один час двенадцать минут.

И утробно рыгнул.

– Мой дорогой муж прикупил голландские часы изумительной точности, – разъяснила неловкость его половина, указав на блестящий циферблат.

– Да! Заплатил за них, между прочим, пятьдесят полновесных золотых! У кого ещё в нашем повете найдутся такие часы? Небось, даже у пана Збруцкого попроще! – захохотал хозяин, без сомнений – многократно завысил цену покупки, как же иначе.

Збруцкий за столом не сидел, но вот Ковальскому и другим гордым носителям сабли хвастовство Заблоцкого прозвучало прямым вызовом. Повисла неприятная пауза. Гости перестали даже ковыряться двузубыми вилками в мясе, тем более, первый голод утолили. Глеб почувствовал, что общество балансирует на тонкой грани – разгонять конфликт дальше, до оскорблений и вытаскивания железяк из ножен, или купировать его. Безземельный шляхтич, заседавший напротив, с удовольствием раздувал ноздри, вызывая закономерное любопытство – присоединится ли он к хулителям кузена, уличённый в неимении дорогих часов, или заступится за него перед Ковальским. Последний, круглолицый господинчик невоинственной внешности, как ни хмурь брови и ни крути усы, не выглядел достойным соперником в дуэли с любым из сидящей за столом шляхты.

Пани Заблоцкая, прочувствовав ситуацию, высоко подняла кубок с вином и предложила выпить за свекровь, так чудесно организовавшую угощение, пока паньство демонстрировало удаль на охоте. Карга в чёрном бросила на неё косяк: «знаю тебя, стерву, не подлизывайся», но изволила благосклонно кивнуть. Пирующие опрокинули в себя кубки, большинство – с облегчением, кузен хозяина – с досадой.

– Пришло время расспросить моих гостей, – продолжила панна. – Как живётся праведным столь далеко – за океаном?

– Это сейчас мы далеко, ясновельможная пани. За океаном мы дома, там родились, всё знакомое и привычное.

«Ясновельможной» полагалось величать жену магната, а не заурядного владельца фольварка, но какой лейтенант обидится на «ваше превосходительство»?

Шляхта гыгыкнула незамысловатой шутке и продолжила жевать.

– Ты Фенимора Купера читал? – вполголоса спросил Глеб.

– В юности, в семидесятые. В кино на Гойко Митича ходил. Только… Все эти американские герои, покорявшие прерии, это же обычные оккупанты на чужой территории. А «хорошие» индейцы, подыгрывающие бледнолицым, как по мне, те же самые предатели, как полицаи, служившие немцам в войну.

Пока на базе «Веспасий» готовились к отправке в прошлое, много раз натыкались глазами на плакат с цитатой из речи белорусского главнокомандующего о том, что народ, защищающий свою землю, победить невозможно. Жаль, что индейцы не слышали Лукашенко, иначе в две тысячи двадцать четвёртом за Белый дом сражались бы не Байден с Трампом, а какой-нибудь Соколиный Глаз от команчей и Медвежий клык от партии ирокезов.

– Значит, включай Фенимора Купера. Индейцы – они кто? Нехристи, язычники, европейцы – христиане. Соображаешь, кто хорошие парни, кто плохие? Трави!

Когда Заблоцкая-средняя дала знак начать рассказ, отрабатывая угощенье, Генрих принялся вдохновенно врать. Что любопытно, если следовать легенде, что они – потомки пилигримов с «Мейфлауэра», то первые десятилетия колонистов прошли без серьёзной конфронтации с аборигенами. Коренное население будущего штата Массачусетс выкосила эпидемия, земли обезлюдели. Потом, когда Восточное побережье Северной Америки быстро обросло европейскими поселениями, а новые волны колонизаторов двинули дальше – в Средиземье (почти как у Толкиена) и к Западному побережью, вот тогда и начались главные столкновения с краснокожими.

Но историческая правда не вписалась бы в бла-бла застольной беседы. Поэтому Генрих, сурово сдвинув брови, вещал о суровых буднях, когда даже монахи, в поте лица добывающие хлеб насущный и впахивающие во имя Господа, вынуждены не расставаться с оружием и применять его на убой, не терзаясь сомнениями, ибо кто же озаботится чистотой веры поселенцев, если слуги Господа падут от рук язычников.

При отсутствии интернета, да и просто телевизора-радио-газет, поток такой информации падал в умы провинциальной шляхты как летний дождь на благодатную землю. Слушали, не затаив дыхание, наоборот – перебивая репликами, восклицаниями и вопросами, но в целом как довольно позитивная публика.