— Ты само совершенство, Кэссиди.

У нее вырвался звук, похожий на смесь смеха и рыдания, и она вырвала свои руки из-под моих и обвила ими мою шею, уткнувшись лицом в изгиб моей груди. Она слегка дрожала, и я провел рукой по ее длинным густым волосам.

— Все хорошо? — спросил я, когда она все еще не отпускала меня.

Ее лицо промелькнуло передо мной всего на секунду, прежде чем снова исчезнуть у меня на груди, где она начала покрывать меня чертовски мучительными поцелуями, не отрывая губ. Но этой секунды было достаточно; ее глаза все еще были влажными, но на ее лице была самая нежная, самая красивая улыбка, которую я когда-либо видел. Это было нечто большее, чем просто улыбка, и я хотел увидеть ее снова.

Нежно потянув ее за волосы, я снова притянул ее губы к своим. Некоторое время они двигались навстречу друг другу, и я чуть не возблагодарил Бога вслух, когда она выгнула спину и прижала мою голову к своей груди. Ее руки скользнули к ремню моих джинсов, когда я приник губами к выпуклости ее груди, и застонал, уткнувшись в ее кожу, от того, что она предоставила мне дополнительное пространство, расстегнув мои джинсы и слегка стянув их вниз.

— Прикоснись ко мне, — настаивала она, и я снова заставил себя двигаться медленно.

Мои пальцы только что скользнули по мягкому хлопку ее нижнего белья и обхватили ткань, готовые стянуть, когда в дверь трижды быстро позвонили.

— Не обращай внимания, — прорычал я ей в грудь.

— Хорошо, — ее голос был низким и с придыханием, и дрожь пробежала по ее телу, когда мои пальцы скользнули по ее возбужденному телу, и я стянул с нее нижнее белье. Звонок прозвучал снова, и ее тело напряглось.

— Ребята придут на игру и ужин!

Я чуть было не сказала ей, что они все поймут, как только увидят нас, когда вспомнил, что дал Адаму ключ после инцидента с Эскимо Кэссиди. Дерьмо.

— У Адама есть ключ, — поспешно сказал я, услышав, как открылась входная дверь и в доме раздались голоса. Разочарованно зарычав, я еще раз крепко поцеловал ее, спрыгнул с нее и через несколько секунд уже был в рубашке. Поправляя свою болезненно напряженную эрекцию и застегивая брюки, я оглянулся и увидел раскрасневшуюся и расстроенную Кэссиди, наблюдающую за мной с кровати. — Я скажу им, чтобы они уходили.

— Нет, все в порядке. Они скоро уйдут. — В последнем предложении было столько обещания; я знал, что этого должно быть достаточно, чтобы пережить чёртову игру.

Я кивнул и слегка приоткрыл дверь, чтобы можно было выскользнуть так, чтобы никто не увидел, если они будут в гостиной. Рад, что я сделал именно так, потому что Итан как раз шел по коридору.

— Привет, чувак, мы думали, тебя нет.

— Нет, я просто был занят. Кто-нибудь хочет пива? — сказал я, неловко переступая порог кухни, надеясь отвлечь их внимание от двери моей спальни. Однако это была тщетная попытка, потому что, как только полностью одетая Кэссиди с растрепанными волосами и раскрасневшимися щеками вышла из комнаты, в гостиной воцарилась полная тишина.

Моя прекрасная девочка расправила плечи и уверенно направилась на кухню, не сводя с меня глаз.

— Какие-нибудь будут пожелания на ужин? — спросила она, когда, наконец, посмотрела на них. Я увидел, как ее щеки вспыхнули еще ярче, но она не подняла головы, когда все уставились на нее.

Итан взглянул на меня с лукавой усмешкой и одними губами произнес: «Наконец-то, черт возьми», прежде чем снова повернуться к Кэсс.

— Э-э, а ты умеешь делать бургеры «наизнанку»? (В бургере наизнанку, в отличие от привычных булок с котлетой, центром сэндвича является не котлета, а смесь из жареного бекона с фаршем чоризо, которая расположена между двумя ломтиками сыра, двумя котлетами и двумя половинками булочки).

— Конечно. — Она посмотрела на остальных парней, которые по-прежнему молчали, но Адам улыбался ей. Стараясь избегать взглядов, она принялась готовить для нас огромное количество закусок. Когда она достала из холодильника все ингредиенты для бургеров и разложила их на столе, я подошел к ней сзади и положил руки по бокам от нее.

— Ты в порядке, дорогая? — Если парни в ближайшее время не заговорят, мне станет не по себе.

— Да. — Ее голова откинулась назад, и она широко улыбнулась мне; ее рука обвила мою шею и притянула мою голову к себе для медленного поцелуя на глазах у всех. Зная, как сильно она ненавидела демонстрировать свои чувства к Таю перед кем бы то ни было, этот поцелуй значил для нее чертовски много.

Я улыбнулся ей и еще раз нежно поцеловал, прежде чем выпрямиться и повернуться лицом к парням и радостно улыбающимся Дэне и Джеки, которые, должно быть, вошли через некоторое время после того, как я прижал Кэссиди к стойке. Они прошаркали мимо меня на кухню, и я выхватил пульт из рук Джейка и включила телевизор.

Бросив пульт обратно ему на живот, я сказал достаточно громко, чтобы они с Грантом услышали меня:

— Ты пришел посмотреть игру или поглазеть на мою девушку? Потому что, если последнее, можете уходить.