– Верно, - сокрушенно согласился Драйбен.
– Но как? Как его уничтожить? Мы по-прежнему ничего не знаем.

– Искать!
– Аттали повысил голос.
– Что-то знают арранты, наверняка сохранились древние книги, - в конце концов, библиотека Меддаи не единственная в этом мире. И до времени, пока мы не найдем способа испепелить явившегося в нашу Сферу чужака и развеять его прах по ветру, нам придется лишь огрызаться.

В дверь робко постучали, и в темном проеме появилась озабоченная бородатая физиономия мардиба Джебри.

– Что?
– рявкнул эт-Убаийяд.
– Я разговариваю, выйди!

– Мудрейший...
– тихо сказал мардиб.
– Со сторожевых башен заметили караван. Самые зоркие воины Священной стражи разглядели зелено-синее знамя Солнцеликого шада Даманхура.

– Вот как? Ну хорошо... Подготовь мне одеяние первосвященника и прикажи халиттам взять в кольцо Золотую площадь. Я выйду встретить Даманхура.

Когда Джебри исчез в полутьме прохладного коридора, медленно, но верно засыпающий от переутомления Драйбен вскинулся:

– Прости, господин, а где девушка, которая была с нами, и Фарр атт-Кадир?

– Отдыхают, - коротко ответил поднявшийся с ковра эт-Убаийяд.
– Иди по коридору, третья дверь справа. Тебе тоже нужно поспать. Я справлюсь со всеми делами без твоего участия.

* * *

Изумлению шада не было границ. Даманхур оставался в неколебимой уверенности в том, что у стен Меддаи его наконец-то встретят божественное спокойствие и безмятежность, в коих искони пребывал Священный город. Все войны, стихийные бедствия, эпидемии и прочие несчастья, сваливавшиеся на человечество со времени окончания Золотого века, обходили твердыню Атта-Хаджа стороной, разбивая свои волны о белые стены и зеленые купола храмов, выраставших из песков Альбакана. Даже зачерпывать воду из водоемов Меддаи имели право лишь особо назначенные управителем-аттали люди, использовавшие Для этого освященные серебряные сосуды, прозрачная жидкость из которых затем переливалась в кувшины и бурдюки паломников или жителей города.

– Энарек, - дрожащим шепотом позвал Даманхур своего верного слугу. Посмотри, что это?..

– По-моему, мертвец, - пытаясь сохранять безразличный тон, ответил дейвани.
– И кажется, не один.

В нынешние времена труп человека стал не такой уж и редкостью - разоренный Саккарем завален мертвецами, оставшимися без погребения, раздувшимися и истекающими смрадом, над которыми трудились вороны и стервятники. Они были всюду: у обочин дорог, среди развалин храмов, на главных площадях захваченных мергейтами городов, на жестких веревках, обмотанных вокруг ветвей олив, на песчаных берегах океана или великих рек Тадж-аль-Саккарема... Но здесь? В Меддаи? Около священного водоема?

Больше всего шада поразило как раз то, что тело человека вылавливали именно из выложенного бело-голубым мрамором огромного искусственного бассейна, наполнявшегося водами источника, открытого самим Провозвестником Эль-Харфом. Мрачные халитты, не осмеливаясь спускаться в воду, вытягивали покойника с помощью веревок и копья с зацепом, использовавшегося сейчас в качестве багра. Когда тело перевалилось через ограду водоема, Даманхур с удивлением заметил, что вслед за ним из ставшей мутной воды появился труп не то шакала, не то волка.

– Побереги-ись!
– Громкий бас десятника халиттов заставил коня шада шарахнуться в сторону - Священная стража открывала бронзовые шлюзы, обычно служившие для того, чтобы выпускать из водоема лишнюю воду. Даманхур натянул поводья, и вслед за ним остановился весь отряд.

Тугие струи мутной, окрашенной кровью воды изливались на зыбкую песчаную почву и мгновенно пожирались пустыней.

– Эй!
– Шад окликнул ближайшего халитта. Даманхура оскорбляло то, что на него никто не обращает внимания, хотя телохранители еще за лигу до Меддаи развернули лазорево-зеленый штандарт саккаремских владык, а сам шад сменил обычный белый тюрбан на головной убор правителя Империи Полудня - тяжелое, давящее на голову сооружение, свернутое из полос изумрудного шелка и украшенное крупным треугольным сапфиром в серебряно-золотой оправе.
– Воин, подойди ко мне!

– Рад приветствовать Солнцеликого!
– Халитт, на придирчивый взгляд Даманхура слишком медленно подошедший к лошади шада, даже не изволил поклониться.
– Счастливо ли добрался, о величайший? Аттали эт-Убаийяд должен ждать тебя возле Золотого храма.

– Что происходит?
– Даманхур ткнул пальцем в трупы человека и волка и обвел взглядом напрочь выгоревший палаточный лагерь - только обугленные деревянные подпорки торчали да чернели на песке пятна пепла, среди которых какие-то люди собирали уцелевшие от огня скудные пожитки.
– Отвечай!

– Дикий Гон, - коротко бросил халитт и, совсем нарушая любые правила приличия, отошел, повернувшись спиной к шаду. Нужно было помочь другим воинам Священной стражи, оттаскивавшим мертвые тела в сторону от бассейна.

– Неужели напали мергейты?
– спросил сам себя Даманхур, не обратив внимания на непочтительность халитта, и моментально получил ответ от дейвани Энарека:

– Если мне будет позволено сказать, о благороднейший, мергейтов на этом берегу Урмии пока не видели. Следовательно, я осмелюсь предположить, что произошло нечто... особенное. Связанное, вероятно, с волшебством.