— Если вы будете столь любезны, — сказала она, вся такая формальная, — мы готовы к встрече.

— А имя у вас есть?

Глаза ее сузились.

— Для чего вам оно? Думаете зачаровать меня этим вашим восточным колдовством?

Коти рассмеялась, Лойош издал шипящий звук — тот, кто его знает, понял бы, что так он смеется.

— Нет, — ответил я, — мы такого не делаем. Но если нам с вами и дальше придется общаться, хотелось бы знать, как к вам обращаться.

— Давайте попробуем, чтобы общаться дальше не пришлось. И будьте добры, не стоит заставлять дам ждать.

Мы с Коти поднялись.

— Только вы один, — покосилась на Коти и Лойоша волшебница, не желающая открывать своего имени.

— Да? — уточнил я. — А вас, желающих поговорить со мной, там сколько?

Помешкав, она проговорила:

— Хорошо.

Уверен, спросила кого — то; вряд ли в этой компании ей доверено сколько — нибудь власти на подобные вопросы.

В «Краденой лодке» имелась достойных размеров задняя комната с изрядно повоевавшим столом. Лица сидящих вдоль длинного края волшебниц были знакомы. Сидения во главе и в конце стола оставались пусты. Обойдя стол, я устроился с другой стороны, посередине. Коти же осталась стоять в дальнем углу комнаты, прислонившись к стене. Волшебницы взглянули на нее, на меня; старуха, с которой я ранее уже говорил, открыла было рот, но так ничего и не сказала.

Кое у кого в Организации бывает такой вид, знаете, в духе «я настолько хорош, что мне не нужно этого доказывать, я могу порезать тебя на мелкие кусочки когда захочу». Вы знаете, о чем я, сами наверняка таких видели. Так вот, у старой волшебницы был именно такой вид, и я ей верил: эта — может.

— Господин Талтош, — проговорила она.

— Госпожа.

— Наши интересы могут совпадать.

— Я об этом также подумал. Итак, что за история со слезой Вирры?

— Вы первый. Что вам нужно было от Рыболова?

— Я уже говорил. Восемьсот золотых.

Она плотно сжала губы.

— Если мы будем работать вместе, мне нужна правда.

— Я именно ее вам и сообщил.

— Вы впустите меня в свою голову, чтобы это доказать?

— А вы впустили бы?

— Когда говорю я…

Я сказал плохое слово. Ее это не сбило с мысли, как некоторых.

Она проговорила:

— Если вы не позволяете мне проверить это, почему я должна верить вам?

— У меня честное лицо.

— Отнюдь.

— А вот это уже обидно. Послушайте, один сукин сын умер и остался должен мне денег. Я пытаюсь вернуть долг. Это привело меня к Рыболову, тут всплыла слеза Вирры, а это уже привело к вам. Почему вам так сложно воспринять эту последовательность?

Она посмотрела на сидящую рядом, и между ними, наверное, состоялся разговор, в который меня не включали. Затем старая волшебница снова повернулась ко мне.

— Хорошо. Пока я это принимаю.

Я хотел было заметить, сколь тронут я подобным знаком доверия, но я знаю, что иногда лучше всего попросту заткнуться, и изредка я поступаю именно так. Так что я ждал продолжения.

— У нас имеются интересы, — продолжила она, — в местах, которые не принадлежат этому миру.

Я продолжал ждать.

— Вы не выглядите ни смущенным, ни озадаченным, — сказала она.

Я кивнул.

— Тогда, вероятно, то, что мы слышали о ваших друзьях, правда.

— Вероятно.

— Есть материи, о которых не следует знать выходцам с Востока.

— Почему? Они слишком могущественные для нас?

Она исполнилась презрительного взгляда, каковой я проигнорировал, ибо я такой, но услышав резкий выдох Коти, исполнился надежды, что она не ощущает необходимости начать дырявить наших новых союзниц.

— Нет, — ответила волшебница. — Потому что это уменьшает наше преимущество.

— Что ж, этот подход я готов уважать.

Она пожала плечами.

— Давайте — ка ближе к делу. Мы вступили в переговоры с некоторыми существами…

— С демонами?

— …из этих иных миров, получив некий заказ. Если они демоны, это проблема?

— Нет.

— Хорошо. Кстати, жаль, что они не демоны, а то уладить наше дело было бы гораздо проще, тогда они смогли бы появиться в нашем мире.

— Так, давайте — ка угадаю: именно тут в игру вступает Рыболов? И слеза Вирры?

Она помолчала.

— Что вам известно о Рыболове?

— Не слишком многое. Работал на Тороннана, владел несколькими заведениями.

Она кивнула.

— Знаете ли вы, что он был связан с тсалмотом по имени Берет?

— Я знаю, что связь была; собственно, по ней я и пришел. Однако я не знаю, какая в точности это была связь.

— Но почему вы… — Она остановилась и нахмурилась. — Берет должен был вам денег, когда его убили. — Это было сформулировано не как вопрос.

Я кивнул.