И ведь скажет, верю.

Я попытался встать, вполне получилось.

— Итак, — проговорил я, — я должен бросить все и…

«Заткнись и делай как она говорит, босс.»

«И ты?..»

«Ага.»

Полагаю, Коти поняла, что Лойош только что сказал мне, ибо просто ждала, пока мы закончим.

— Ладно, — вздохнул я, — я просто…

И тут, все это случилось как — то одновременно, я ощутил у себя в сознании Крейгара, и понял, что дело срочное, так что поднял палец и мысленно спросил:

«Что?»

«Ты в норме?»

«Как раз выясняю этот вопрос.»

«Черт.»

«А что такое — в норме? В норме после того, как какая — то чертова хрень перевернула мою чертову жизнь наизнанку ко всем чертям, или в норме, потому что появилось что — то, что мне надо сделать, и ты хочешь знать, способен ли я на это?»

«Оно самое.»

«Тогда в норме.»

«Тогда лучше бы тебе вернуться сюда. У нас посетители.»

«Кто?»

«Несколько очаровательных дамочек в черном и сером, которые говорят, что знают тебя.»

«Насчет очаровательных ты придумал?»

«Угу.»

«Уже выхожу, — сказал я. — Развлекай их как должно.»

«У меня тут недостаточно крепких парней.»

«Тогда будь вежлив.»

Я предупредил Коти:

— То, чего я не хочу делать, пока подождет.

— Говори, — лишь только и сказала она.

— Только что в моей конторе появилась Левая Рука.

Она поднялась.

— Тогда пошли.

Во время недолгого пути от квартиры до конторы мы молчали, но я видел, что она волновалась. Я как — то не привык, чтобы кто — то волновался за меня. Странное ощущение.

У конторы их оказалось три: та молоденькая, с которой я заговорил с самого начала, и две другие, которых я видел, но не слышал. Ширет там не было, и все равно такой концентрации волшебных талантов одномоментно эти стены еще не видели. Впрочем, меня это не слишком заботило, Чаролом надежной тяжестью охватывал левое запястье.

— Простите, дамы, что заставил вас ждать, — сказал я, — я был…

— Где мы можем поговорить? — бросила одна из тех, молчащих. Голос ее был слишком тонким для столь мрачного лица, почти пищащим, но я сумел не рассмеяться. Длинная шея, а кожа смуглая, как у ястребов, и глаза такие же прищуренные, наверное, это нарочно, однако могу и ошибаться. Как и вся их шатия, она, вероятно, принесла обет никогда не выказывать лицом никаких выражений. Я-то не возражаю, но трудно не воспринимать это как вызов, понимаете, о чем я?

— Можем пройти ко мне в кабинет, — ответил я. — Стены там тонкие, но своим людям я доверяю, я хорошо им плачу. — Я пожал плечами. — Как пожелаете.

Они переглянулись, вероятно, кратко переговорив приватным порядком.

Вот не знаю, сумею ли я когда — нибудь дорасти до того, чтобы удержать в голове два разных голоса одномоментно.

— В вашем кабинете, — в итоге пискнула она. Покосилась на Коти. — Только мы с вами.

— Ваше трио и один я? Не думаю.

Она хотела было возразить, но сказала:

— Хорошо.

Я провел их в кабинет. У меня там только три стула, не считая моего, а нас было пятеро, так что все остались стоять, этак настороженно обступив мой стол. Молодая закрыла дверь. Я мысленно приготовился, что кто — то из них попробует швырнуть в меня заклинание, но этого не произошло.

— Так, — проговорил я. — Ну и в чем дело?

— Что вы знаете о наших делах?

Жаль, что я не сидел — так бы получился как раз подходящий момент, чтобы вытянуть ноги, заложить руки за голову и по — крейгаровски подмигнуть им. Ну а поскольку этот вариант исключался, я ответил:

— Знаете, доходил до меня слушок, будто вас интересуют деньги. Но ведь это же не может быть правдой, не так ли?

— Господин Талтош, — отозвалась она, сделав на слове «господин» ровно такое ударение, чтобы это звучало, знаете ли, с иронией.

Я пожал плечами.

— Как насчет начать с того, что вы мне расскажете все то, чего не рассказали? Ну хорошо, хотя бы часть.

— Слушай, усы, — процедила она, — если…

— Усы, — повторил я. — Вы нас всегда так называете, но не даете себе труд задуматься, что это значит.

У нее аж брови вздернулись. Впечатляюще.

— Это значит, что у вас на лице растут волосы?

— Это значит, что многие из нас, как я, знакомы с таким занятием, как бритье. Раз или два в неделю мы берем очень острый кусок стали и водим им по лицу, убирая эти самые усы и прочее, но так, чтобы в процессе не порезаться. Есть те, кто занимаются этим сами, но есть также профессионалы, которые делают это для других. Для нас это целый культурный пласт.

— К чему ты клонишь?

— Мы очень, очень поднаторели создавать из стали острые лезвия, и мы знаем, что делать с такими лезвиями, когда они у нас в руках.